— Хотел, — ответил Виктор. — И даже больше. Сейчас тоже хочу.
— Тогда почему не пришёл? — спросил его брат.
Виктор помолчал. Потом встал из кресла, подошёл к окну и посмотрел наружу. Во двор, на дорожки, на уже темнеющее небо.
— Слишком многое случилось за последнее время, Андрей, — произнёс он негромко. — И когда я вернулся… После всего, что произошло… Мне пришлось многое переосмыслить.
Он провёл ладонью по подоконнику и продолжил:
— Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что многое могло быть иначе. Я не отрицаю своей вины. И не пытаюсь оправдаться. Но и не считаю, что хотел неправильного. Я хотел защитить Аню. И всё ещё хочу. Просто… Возможно, мне следовало действовать иначе. Смотреть шире на мир, на себя, на неё и её желания.
Андрей выслушал его молча, потом ответил:
— Что было, то уже случилось. Ты не исправишь прошлое, так что не нужно на нём зацикливаться.
— Не исправлю, — кивнул Виктор. — И жить в нём не собираюсь, как и тебе не советую.
Андрей едва заметно вздрогнул от этих слов, но всё же сразу спросил:
— И почему тогда ты не пришёл на день рождения девочки?
Виктор ответил не сразу.
— Потому что всё ещё не примирился с собой, — наконец произнёс он спокойно. — Я принял реальность такой, какая она есть. Но глубоко внутри во мне всё ещё живут противоречия.
Мужчина повернулся к брату и тот увидел всё такое же спокойное выражение лица.
— Я хочу увидеть свою внучку, но глава Рода Сергей. И пока его нет — я не буду действовать у него за спиной. И так слишком уже многое натворил. Когда он вернётся в империю — тогда я и встречусь с ним и с Аней, чтобы всё было правильно.
Андрей вдруг выдохнул и покачал головой, говоря прямо:
— Ты всё такой же педант… Каким был всё это время, таким и остался… К счастью, хоть кто-то в нашей семье умеет думать, а не рассуждать логически.
В следующий момент мужчина подошёл к двери и открыл её.
Виктор замер, неверяще смотря в проём и чувствуя, как у него запершило в горле. Там стояла улыбающаяся Аня с девочкой на руках.
— Папа… — тихо произнесла она.
— Дочка… — мужчина стремительным шагом приблизился, обнимая Аню и крепко прижимая её к себе вместе с внучкой.
Глава 25
Чего только не происходит в жизни…
От автора: Так. Знаю, вы привыкли к розовым пони, но не осуждайте… Я не мог этого не написать, так как история рождается в голове в моменте. Итак слишком мягко всё выразил. (Где-то здесь звучит истерический смех).
Но в то же мгновение на лице девушки всё-таки мелькнуло удивление.
Короткое. Почти неуловимое. Однако я успел его заметить.
Правда, взяла она себя в руки почти сразу. Лицо вновь стало спокойным, взгляд — осторожным и пустоватым, как у того, кто давно привык прятать любые настоящие чувства поглубже. И я уверен, что что бы я сейчас ни спросил, первый ответ прозвучит именно так, как и должен был прозвучать в подобном месте.
— Не знаю, господин, — тихо произнесла Этараксийка. — Среди нашего народа я не видела такой девушки.
Я подошёл к ней ближе и опустился рядом на край кровати.
От этого движения она заметно напряглась. Плечи дрогнули, пальцы сжались сильнее, а взгляд на миг метнулся к двери, будто она уже привыкла ждать от мужчин только одного. Я убрал голограмму с лицом Саши и, чуть понизив голос, спросил:
— Ты ведь не знаешь, да, что старая королева умерла?
Вот теперь она не смогла удержать лицо.
Её лицо побелело. Губы приоткрылись, в глазах появился ужас, а следом из них тут же потекли слёзы. Она слишком хорошо понимала, что означают золотые рога на фотографии.
— Ваартирии больше нет, — мягко и тихо продолжил я.
При имени старой королевы я заметил, как ногти девушки впились в кожу ладоней. Наверное, не осознавай она до конца своё положение, уже бросилась бы на меня — попыталась бы задушить, вцепиться, ударить, сделать хоть что-нибудь, чтобы только не слышать такую весть.
— Это ваша новая королева, — закончил я. — И мне надо её найти, чтобы уберечь.
— Я… Ничем не могу вам помочь, — произнесла она чуть с хрипотцой после короткой паузы, явно с трудом беря себя в руки. — Я здесь уже очень давно и ничего не знаю о внешнем мире.
Я и сам ожидал именно такого ответа.
Поэтому вместо новых расспросов положил ладони ей на плечи. Девушка вздрогнула так, словно я прикоснулся к ней не руками, а раскалённым металлом. А в следующий миг замерла, глядя прямо перед собой. Потом очень медленно повернула голову ко мне.
— Прости, дитя, — произнёс я на их древнем языке, — что принёс тебе такую горькую новость.