— Соединяй, — мгновенно приказала Кларисса.
На одном из экранов сразу появилась фигура Этараксийца. Пожилой. В белой одежде. С седыми волосами и бледно-синими рогами. Лицо у него было жёсткое, уставшее, с глубокой тенью под глазами. Он быстро окинул нас взглядом, явно сразу выискивая кого-то конкретного, а именно меня, и только потом произнес:
— Что корабль Ордена забыл в этом космическом пространстве?
— Вообще-то, — усмехнулась Кларисса, чуть склонив голову, — это свободное пространство. Оно никак не закреплено за Этараксийцами. Так что я могу летать здесь столько, сколько захочу. Однако сейчас мы здесь по делу.
Старик вновь перевёл взгляд по нашим лицам и нашёл меня.
Я сделал шаг вперёд и заговорил на их древнем языке.
Его лицо дрогнуло. Не сильно. Лишь едва заметное удивление мелькнуло в глазах. Но для меня этого хватило. Он принял факт того, кто перед ним.
В следующий миг Этараксиец нахмурился ещё сильнее. Затем прикрыл глаза, чуть склонил голову и тихо, с некоторой болью в голосе произнес:
— Я рад вас видеть, Свет. Но вы не вовремя…
Теперь уже нахмурился я.
— Что случилось? — спросил на том же языке.
Старик отвёл взгляд в сторону. Его лицо оставалось жёстким, но под этой жёсткостью ясно читались боль и усталость. И ещё что-то похуже. То, что появляется у тех, кто слишком долго держится на одном упрямстве.
Он промолчал, не отвечая.
Добиваться ответа в лоб бессмысленно. Если не хочет, явно не скажет. А значит нужно действовать иначе. Я сменил направление разговора.
— На наших кораблях есть Этараксийцы, — произнес я. — Они были спасены от пиратов. Я хочу, чтобы они смогли вернуться к вам. А также я хочу встречи с вашей королевой.
На этих словах старик помрачнел окончательно.
— Я не могу препятствовать вам, Свет, — ответил он уже громче и отчётливее. — Но и обещать встречи с королевой не могу. Принимать вас или нет, решит она сама. Однако приказ уже отдан. Приблизиться к планетам можете только вы и ваша спутница. Никто другой из людской расы не имеет права подходить ближе. Иначе мы откроем огонь и уничтожим любого, решившего, что у него больше прав, чем у нас.
Больше прав, чем у нас…
Внутри поселилось нехорошее чувство, а также пришло понимание ситуации. Однако я спокойно кивнул.
После всего, что они пережили, пускать внутрь отряд людей — глупость.
— Хорошо. На планету отправлюсь только я и моя спутница. Прошу выделить нам коридор.
Старик также едва заметно кивнул.
— Коридор будет.
И сразу после этого связь оборвалась.
На несколько секунд в рубке воцарилась тишина. Все переваривали услышанное. На экранах всё также отражался строй вражеского флота, который уже не атаковал, но и явно не собирался расслабляться.
Кларисса первой нарушила молчание.
— Ты всё ещё уверен, что тебе действительно стоит туда идти?
Я посмотрел вперёд, на ту далёкую планету, за которой скрывались и ответы, и, скорее всего, новые проблемы.
— У меня нет выбора. Я не бросил их тогда и не брошу сейчас. Как и любого другого, кто страдает из-за этой чёртовой войны.
Кларисса тяжело выдохнула.
— Хорошо, — произнесла она наконец. — Будь по-твоему. Но всё же береги себя, Шель. Мы не знаем, на что сейчас способны Этараксийцы. Принимая в расчёт всю ситуацию и… Не геройствуй.
Я ничего не ответил.
Просто развернулся и пошёл к выходу из рубки, ни на кого не глядя. Мне нужно было собраться с мыслями. И, что важнее, понять, как именно говорить с Сашей, потому что теперь я ясно понимал, что опоздал…
Мы с Яной, а также со всеми Этараксийцами, перебрались на один корабль и полетели на планету. Я стоял у обзорного окна и смотрел наружу, понимая, что сил здесь собралось немало.
Саша собрала многих. И, судя по кораблям, они ведут довольно частые бои…
Старейшина сказал, что королева сама решит, встретиться со мной или нет.
Саша теперь на ином уровне, чем была раньше. Теперь от неё зависит судьба целого народа, поэтому неудивительно, что Этараксиец мог так сказать.
Пока мы летели, я заметил, что от мира-корабля также отделился корабль, который устремился на планету. Там находилась Саша.
Возможно, что встрече всё же суждено состояться.
Вот только так я думал лишь до того момента, пока мы не начали снижаться и не сели в космопорте.
Встретили нас и Этараксийцев довольно приветливо, но я видел… Видел те взгляды, которые были направлены на Яну и на меня.
Боль, ярость, отчаяние, ненависть, презрение…