— Вы, люди, ублюдки…! — прохрипела всё та же Этараксийка, с трудом приподнимаясь на локте. Её лицо было в ссадинах, волосы спутались, а на рёбрах проступали тёмные синяки. — Вы все сдохнете… Наша королева… Она отомстит за нас! Вот увидите… Ваш час придёт…! Всё человечество сдохнет!
Пират повернул голову и расхохотался, а закончив смеяться, спросил, мгновенно ощерившись:
— Тебе кто слово давал, животное?
В следующую секунду по залу прокатилась мощная красная волна его ауры. Давление рухнуло на Этараксиек и девушки одна за другой попадали на пол, тяжело дыша. Кто-то вскрикнул, кто-то только захрипел, взимаемые в холодный пол. Пират снова рассмеялся, наслаждаясь их бессилием и собственным превосходством.
Но его смех быстро оборвался, потому что по залу пронеслась другая аура.
Жёлтая.
Она не просто столкнулась с красной. Она смела её, как порыв ветра сметает пепел, и накрыла клетку тонким, едва заметным золотистым куполом. Тяжесть мгновенно ушла с тел девушек и они смогли задышать хоть и хрипло, но спокойно.
Пират резко обернулся и услышал тихий вопрос:
— Тебе смешно?
Задавший этот вопрос Сергей теперь уже медленно пошёл вперёд.
Каждый его шаг отдавался на полу лёгким дрожанием пространства. Металл клетки начал тихо позвякивать, а на стенах начали появляться тонкие трещины.
Пират нахмурился, быстро окидывая парня взглядом. А сергей же между тем продолжил:
— Этараксийцы со времён окончания великих войн, — чеканя каждое слово, произнёс он, — сражались на передовой. Не жалели своих жизней, чтобы защищать галактику от того, что приходит извне. Они убивали тварей сотнями. Тысячами. Пока ты, падаль, — добавил парень чуть тише, но от этого его голос стал только страшнее, — сидишь на своём троне из костей и мучаешь тех, кто не может тебе ответить.
Пират усмехнулся, но уже не так уверенно.
— Вы поглядите-ка на него, — произнёс он с насмешкой, хотя в глазах мелькнуло раздражение. — Что, зубки прорезались? А я ведь хотел с тобой по-хорошему. Но некоторые, видимо, доброты не понимают. Значит, будет по-плохому.
От него резко ударила красная аура. Она рванула вперёд тяжёлой волной, сминая воздух на своём пути. В центре зала столкнулись две силы. Красная и жёлтая. Пространство между ними загудело и задрожало.
— Силён, мальчишка, — произнёс пират, вглядываясь в Сергея. — Наверняка из очень богатой семьи. Впрочем… — он резко надавил сильнее, и красная аура сдвинулась вперёд примерно на несколько метров. — Я не собираюсь с тобой больше играть.
Однако, в следующее мгновение всё изменилось. Вражескую ауру просто смело.
Не отбросило назад и не оттеснило. Именно смело. Давление, вырвавшееся из Сергея, ударило в пирата тяжёлой невидимой волной. Того отнесло назад, заставив быстро оступить к трону. Вместе с этим лопнул барьер, державший пятёрку в центре, и с грохотом разнесло остатки клетки, в которой были пленницы, сметая прутья прочь в стену.
Аура Сергея не была статичной. Она выплёскивалась наружу из парня всё сильнее и сильнее, волнами. От этой силы начал нарастать низкий гул. По полу, по колоннам, по ступеням, по потолку и по стенам поползли всё более явные трещины.
Теперь пират уже не смеялся. Он стоял, нахмурившись, и впервые смотрел на Сергея не как на добычу, а как на угрозу.
Сергей же продолжал идти.
— Почему ты не смеёшься? — спросил парень. — Тебе ведь было так смешно.
И в тот же миг аура снова ударила, но уже одним резким потоком. Пирату пришлось выставить защиту. Красное марево барьером вспыхнуло вокруг его тела, а у ног закружились три печати.
В этот момент Рарат, наблюдающий за этим, понял, что ему становится тяжелее дышать.
Парень резко втянул воздух и почувствовал, что грудь будто сдавили невидимыми тисками. Он и сам отступил назад на шаг, потом ещё на один, не понимая, что происходит.
Быстро оглянувшись на остальных, он увидел странную картину. Вся их группа стояла напряжённая, готовая в любой момент сорваться в бой, но при этом почти не испытывала этого давления. В их взглядах было другое — восхищение. Даже Ольга смотрела на Греса широко раскрытыми глазами. А Рарат, наоборот, задыхался всё сильнее и вынужден был пятиться.
Он не понимал, почему на него это действует так тяжело, а на других — вообще нет.
Сергей между тем уже дошёл почти до центра зала. И чем ближе он подходил, тем сильнее менялась обстановка вокруг.
Аура становилась гуще, тяжелее и плотнее, а затем раздался треск.
Сначала — едва слышный. Потом ещё один, но уже отчётливый. И это трещал не потолок, не пол и не стены. Трещало само пространство…