Самому себе верилось с трудом. Я твержу всем вокруг, что Род — превыше всего. Что нельзя делать так, чтобы близкие из-за тебя волновались, страдали, ждали в неизвестности. Но когда на плечи опускается тяжесть в виде сотен, тысяч жизней, когда за твоей спиной встают все они…
Ты понимаешь, что ради их счастья придётся поступаться своими желаниями. Отдавать всё им, вопреки себе.
— Папа не плохой, — вдруг сказала дочь и помотала головой. — Папа герой, — уже твёрже добавила она. — И раз папе надо слажаться, я буду слажаться вместе с ним!
В этот момент Вика вытянула руку в сторону. В воздухе что-то тихо треснуло, раздался знакомый сухой щелчок. Над её маленькой ладонью вспыхнули десятки искр, переплетаясь в сложный узор.
В следующее мгновение в её руке сформировался клинок из чистой молнии. Лезвие света, сотканное из сверкающих энергетических контуров, чуть дрожало, но сохраняло форму. От него исходило мягкое шипение, вокруг рукояти пробегали миниатюрные разряды, освещая её лицо голубоватым сиянием.
Глаза у меня сейчас наверняка распахнулись шире обычного, и я почти физически ощутил, как они «лезут из орбит». Передо мной стояла моя дочь, а в её руке пульсировал целый конструкт — не сырой всплеск, а сформированная техника, ещё и выраженная всего одной стихией…
— Я буду слажаться рядом, и мы всех победим! — уверенно произнесла она, сжимая рукоять так, словно уже привыкла к ней.
Некоторое время спустя:
Тина медленно открыла дверь в игровой зал. Тяжёлая створка тихо скользнула в сторону, пропуская узкую полоску света. Девушка осторожно просунула голову внутрь.
Взгляд сразу же наткнулся на Сергея, сидящего прямо на полу посреди зала. На его ногах, устроившись как на троне, сидела маленькая Вика. Она оживлённо что-то ему рассказывала, размахивая ручками, а он, чуть наклонившись вперёд, внимательно слушал, иногда кивая и водя пальцем по полу.
Тина, видя эту картину, невольно улыбнулась и шагнула внутрь. Она медленно приближалась к ним, но чем ближе подходила, тем страннее казалось происходящее.
Прямо перед ними на полу лежала огромная карта с детально прописанным расположением китайских земель: горные хребты, перевалы, реки, укреплённые города, линии снабжения. Вика, чуть высунув язычок от сосредоточенности, чертила по ней пальчиками, как по живой ткани фронта, проводя воображаемые наступления и окружения.
Когда до Тины наконец дошло, что именно они там обсуждают, она непроизвольно вскрикнула:
— Ты чему дочь учишь⁇!
Оба — и взрослый мужчина, и маленькая девочка — одновременно обернулись к ней с одинаковым вопросом во взглядах.
В этот момент, глядя на их одинаковые глаза, похожий разрез, одинаковую манеру удивлённо вскидывать бровь, Тина вдруг с поразительной ясностью осознала, насколько они походят друг на друга. Как две капли вылитой воды, как отражение в озере и стоящий на берегу человек.
— Тётя Тина! — радостно произнесла Вика, тут же забыв про карту. — Мы планилуем захват Влазовских земель!
Тина тяжело выдохнула и с некоторой силой приложила ладонь ко лбу, медленно проведя рукой по лицу. Перед мысленным взглядом тут же всплыло лицо Ани и очень конкретное выражение на нём, когда та узнает, чем тут занимались эти двое. Она такое однозначно не одобрит…
И всё же уголки губ у Тины предательски дёрнулись, потом она всё-таки улыбнулась, покачала головой и произнесла:
— Сергей. Тебя просит прилететь в столицу императрица.
— Императрица, значит? — усмехнулся в этот момент внутри меня Александр. Его голос прозвучал в глубине сознания с лёгкой иронией. — Так выходит, никто из моих сыновей не занял трон? Интересно, кто там сейчас — Анастасия или Таня?
Я мысленно ответил:
— Если хочешь, сам спроси.
— Нет уж, — снова усмехнулся он. — Пусть окажется сюрпризом.
Я посмотрел на Вику, всё ещё сидящую у меня на ногах, затем перевёл взгляд на дверь и снова вернулся к дочери.
Александр, «наблюдая» за моими сомнениями, громко расхохотался в глубине сознания, явно отлично понимая, через что я сейчас прохожу. Уж он наверняка сам неоднократно оказывался перед подобным выбором.
— Возьми её с собой, — спокойно произнёс он. — Ты очень силён. Рядом с тобой ей куда безопаснее, чем даже в родовых землях. А если не возьмёшь, всё равно мысленно не отстанешь от мыслей о ней. Не сможешь сосредоточиться.
Видя немного взволнованный взгляд дочери, с которой мы уже нашли общий язык, раздумывал я недолго и кивнул, сразу обращаясь к ней: