Пока мы шли, Вика едва заметно шевелила головой у меня на руках. Я же смотрел только на Аяну, а она — только на меня.
За это время ей пришлось пройти через многое…
Из-за того, что один, уже и так открытый, фронт оставался всё ещё крайне тяжёлым, любая попытка обострить отношения с соседями грозила появлением ещё одного фронта, или даже двух. А это уже легко превращалось в смертельную ошибку для всей войны.
Поэтому ей пришлось держать у себя во дворце двух моральных уродов, которые окончательно потеряли берега и перестали понимать, где границы.
Одно я знаю точно — я убью их. Обоих.
Не только потому, что они досаждали хоть и бывшей, но всё ещё моей жене. Но и потому, что ублюдки безнаказанно пользовались своим положением.
Краем глаза я отметил одну из служанок. Девушка стояла у стены с опущенным взглядом.
Эти твари нагло пользовались статусом, позволяя себе лишнее. Бедные девушки, чтобы не спровоцировать новый конфликт и не подставить свою страну, вынуждены были всё это терпеть…
В зале была абсолютная тишина, и мы остановились перед центральным столом. Прямо перед склонившимся стариком, тело которого покрывал холодный пот.
В этот момент я направил на него только волю.
Он подскочил одним рывком, словно его дёрнули за невидимую нить, и, схватив подушку, на которой сидел, тут же отпрянул в сторону, освобождая место.
Типичный лизоблюд…
Я мягко направил волю на трёх служанок. Девушки почти одновременно рванулись вперёд, и через несколько секунд перед нами уже лежали чистые, аккуратно разложенные сидения.
Мы сели на колени перед столом — как гости, а не как родственники, несмотря на все фактические связи. Хоть так делать и нельзя, Аяна, будучи императрицей, никак не отреагировала. Но я вижу, что она сейчас находится в какой-то прострации, словно даже не видя нас.
Я ожидал, что Вика сейчас что-нибудь выкинет, однако дочь сидела абсолютно спокойно рядом. Спина прямая, глаза внимательные. Она терпеливо ждала, когда взрослые начнут разговор.
Действительно умна… И ей уже объяснили, что такое этикет и как нужно вести себя при дворе.
Я продолжал молчать. Молчала и Аяна, всё так же ошарашенно глядя на меня.
Уверен, ей сейчас невероятно тяжело. Ощущаю это по связи, которую она в данный момент не может контролировать.
В этой связи звучали страх и горечь. Но не по отношению ко мне — а к самой себе. Скорее всего, за принятое решение или за то, что вообще решилась на это.
По правилам этикета, если императрица Японии не заговорит первой, значит, мы остаёмся нежелательными гостями и обязаны уйти.
Киоко Хинодэ и старшая дочь прекрасно понимают это. Я видел лёгкое напряжение в их лицах. И сестра Аяны, судя по еле заметному движению под столом, явно пыталась щипнуть Аяну за бедро, подталкивая к реакции. Но девушка никак не отозвалась — всё так же безмолвно смотрела на меня, будто вцепилась взглядом в одну точку.
Убедившись, что Аяна застряла в собственных мыслях, я вспомнил традицию: если хозяин дома съедает еду, поданную из рук гостя, это означает доверие. А значит, мы уже не считаемся нежеланными. И так как давить на неё не хочется, решил действовать именно так.
Я нашёл на столе всё необходимое, быстро собрал небольшой бутерброд и протянул Вике.
— Будь добра, передай императрице.
Дочь тут же кивнула со всей серьёзностью, взяла у меня еду, встала и пошла, аккуратно обходя край, там, где три стола не соприкасались.
При виде Вики сестра Аяны улыбнулась, как и её мать.
Ох уж этот светящийся внимательный взгляд…
Покоя моей дочери явно нет нигде — ни здесь, ни дома, ни в землях Рода. Похоже, её везде хотят потискать и уделить внимание.
Главное — чтобы родственники не разбаловали дочь.
Впрочем, я рад, что она растёт в окружении такого количества родных. Гораздо лучше, чем если бы у ребёнка был только один дед.
Хотя на своего деда я не жалуюсь — один он сумел заменить мне всех и сразу.
Вика подошла к Аяне и, так как та всё ещё не реагировала, осторожно потянула её за рукав.
Аяна сидела и смотрела на Сергея. Вот только, хоть и видела его, в то же время и не видела. Уж слишком часто девушка себе представляла, как однажды он вернётся…
В этот момент она почти не присутствовала «здесь и сейчас». Все мысли, все воспоминания рванули назад — в прошлое.
В те дни, когда Аяна решила стать императрицей Японской империи.
Тогда, стоя перед членами Рода в родовом зале, девушка медленно потянула с пальца кольцо. Пальцы дрожали, металл холодил кожу, кольцо нехотя, словно сопротивляясь, ползло вниз по фаланге.