План Эйр выглядит красивым и правильным, и я не сомневаюсь, что сейчас иду по её сценарию. Эйр очень гениальна и знает меня крайне хорошо.
Молчание тянулось. Минуты медленно растекались по залу тишиной.
Наконец один из членов совета не выдержал.
Довольно зрелый мужчина поднялся. Его чёрные волосы были стянуты в аккуратный хвост, на лице — самоуверенная гордость. Он смотрел на меня прямым, чуть холодным взглядом.
— Император Российской империи, — произнёс он, делая ударение на каждом слове. — Позвольте задать вам вопрос.
Лёгкий шорох прокатился по залу: кто-то чуть повернул голову, кто-то напрягся.
— Вперёд, — кивнул я ему.
— Я понимаю, вы ещё юны. И всё же… вы считаете нормальным врываться на наше торжество и похищать нашу императрицу?
— Похищать? — я спокойно посмотрел на него. — Я не похищал свою жену, — произнёс я чётко. — Просто вернулся и забрал её, чтобы провести с ней время. Потому что очень соскучился, — приподнял бровь. — По-вашему, всё это называется «похищением»?
Другой японец, сидевший чуть левее, нахмурился сильнее.
— Я понимаю, что вы, вернувшись, стали гораздо сильнее, — сказал он. — И исходя из этого решили, что теперь вам позволено всё? Просто по праву силы?
— По праву силы… — я повторил его слова и перевёл на него взгляд. — Насколько глубоко каждый из вас вообще понимает это право?
Провёл глазами по залу.
— Вы рассуждаете слишком просто. Слишком поверхностно. Бросаетесь обвинениями, не пытаясь разобраться. Так скажите, что именно плохого я всё же совершил, по-вашему?
— Похищение императрицы, — тут же откликнулся третий участник. Он подался вперёд. — Неужели, став сильнее, вы решили вести себя как китайский император, против которого мы до сих пор сражаемся? Разве не вы обещали его остановить?
— Обещал, — я кивнул. — И остановил. А дальше мы с ним окончательно закончим в ближайшее время.
— То есть одного китайского императора сменит другой, — усмехнулся ещё один член совета. — И новый правитель станет делать всё, что пожелает?
— Вы не поверите, — вздохнул я и покачал головой. — Но вы мне уже надоели. Вот вроде взрослые люди, а ведёте себя, несмотря на свою взрослость, как необразованные юнцы, пытающиеся скинуть свои проблемы на других. Вы повторяете одно и то же: я сделал то, что захотел. Но снова и снова игнорируете вопрос: что именно в моих действиях кажется вам преступлением?
Я внимательно рассмотрел их лица. Они действительно не понимают. Для них мои поступки выглядят грубым вторжением в их устройство жизни.
— Я пришёл к своей жене и забрал её, — произнёс я медленно. — В чём тут проблема?
— Госпожа Аяна больше не является вашей женой, — резким тоном вмешался ещё один советник. — Сейчас она — императрица Японской империи, и ваш брак разорван!
— И кто дал вам право разрывать его? — я усмехнулся, слегка склонив голову. — И мне вот интересно, с чего вдруг вы решили, что имеете полномочия говорить за свою императрицу? Решать, что к ней применимо, а что нет? — я бросил короткий взгляд на Аяну. — Она сопротивлялась, когда я её забирал? — обвёл их взглядом. — Все вы смотрите на ситуацию с позиции: «как же так, мы жертвы; пришёл кто-то сильнее и диктует нам условия». Верно?
Они молчали.
— Вы чувствуете себя обманутыми, — продолжил я, — даже в чём-то загнанными в угол. И при этом продолжаете надеяться на свою императрицу, потому что сами не решились решить вопрос.
Я медленно поднялся и пошёл вдоль стола.
— Как вы там выразились раньше? Похитил императрицу? Когда я «похищал» Аяну, никто из вас не встал, чтобы её защитить. Или я ошибаюсь?
Воздух словно сгустился. Я видел, что многие хотят возразить, но понимают, что им просто нечего сказать.
— Так я и думал, — тихо усмехнулся я.
Продолжил движение по залу, скользя взглядом по их лицам.
— Российская империя всегда относилась к Японской с уважением. Всегда. Мы сражались рядом, проливали кровь на одних полях, хоронили товарищей в одних могилах. В результате этой войны погиб прошлый император Российской империи, Александр Романов, — произнёс я. — Ваш император, Акихиро Хинодэ, тоже едва не пал полностью. Но даже так мы поддерживали друг друга.
Я остановился у двери и посмотрел прямо.
— А вернувшись назад, что я увидел? Я вижу предательство! — жёстко, чувствуя злость, закончил я. — Удар ножом в спину от тех, в чью честность верил!
Резко взмахнул рукой.
Порыв ветра сорвался, как удар кнута. Он пронёсся по залу. Несколько советников невольно зажмурились, кого-то слегка качнуло на месте, растрёпывая волосы и одежды.