Вот она. Та самая глухая стена, в которую я упёрся. Стена недоверия.
Всё то время, пока я отсутствовал, всё же наложило отпечаток на суть вещей. И ведь даже не скажешь, что эти старики не вправе говорить так. Меня действительно слишком долго не было. А каждый из них, возможно, и правда сражался. Скорее всего, терял людей, может, друзей, может, детей или жену. Это заметно по лицам.
Кто-то сжимает кулаки. У кого-то взгляд застыл, словно человек вспоминает что-то неприятное. Кто-то смотрит не на меня, а мимо, туда, где, скорее всего, перед глазами вновь встаёт поле боя.
Доказать им что-то сейчас невозможно.
Я снова упрусь в ту же глухую стену, потому что не смогу объяснить, где находился. Они попросту не поверят.
И всё же, несмотря на сомнения отдельных личностей, я видел, как некоторые начали смотреть на Аяну иначе. В их взглядах появилось понимание. Ещё слабое, ещё неоформленное, но уже понимание.
— Вы правы, — произнёс я.
Развернулся и спокойным шагом пошёл к краю стола, чтобы обойти его вдоль. Высокий зал совета погрузился в немного напряжённую тишину.
— Меня действительно не видели слишком долго.
Я дошёл до угла стола.
— И за то время, пока меня не было, действительно погибло слишком много людей. В то время как сам я был неясно где.
Мои шаги звучали ровно. Не громко, но в тишине зала каждый удар подошвы по камню отдавался отчётливо.
— Я понял ваше мнение относительно Аяны и ситуации с ней. Но всё же сейчас, находясь здесь, посмотрите все на свою императрицу.
Пока я обходил стол, они как один повернули головы в её сторону.
Аяна сидела спокойно и ровно. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на каждого из присутствующих.
— Кого вы видите перед собой? — спросил я. — Молодую императрицу? Или всё же Аяну Хинодэ?
Некоторые снова нахмурились, явно пытаясь понять, к чему я клоню. Я остановился у дальней стороны стола.
— Отвечу за вас. Все вы видите именно молодую императрицу. И дело тут не только в самой Аяне. Наверняка с прежним императором, её отцом Акихиро Хинодэ, вы также видели лишь императора. И не более. Потому что для вас существует только фигура. Но не личность. Вы верите не в того, кто вами правит. Вы верите во всесильный образ, который должен стоять над вами. И каждый из вас сам заключил себя в клетку этого мнения. В данном же случае императрица слишком юна в вашем понимании мира. Вы сказали мне, что пылкие речи на вас не действуют, что вы давно из них выросли и с вами нужно говорить только по делу?
Я медленно обвёл взглядом собравшихся.
— Ведь каждый из вас — глава великого Рода или сильного клана. Каждый несёт на себе тяжесть решений, стараясь оберегать молодое поколение, свою империю и людей, которые доверились вам. И тем самым вы верно служите своей империи, но не императрице.
— Чушь! — резко произнёс один из глав Родов, сильно покраснев от злости. — Вы хоть и император, но не имеете права так оскорблять нас! Мы за свою императрицу…
— И вновь мы упёрлись всего лишь в слова, — спокойно перебил я, покачав головой с тоской. — Мы то, мы сё. А на деле что вы?
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Убери у вас статус главы Рода. Статус главы клана. Кем вы останетесь? Просто горсткой стариков, которые всё ещё хотят поучать свою молодую императрицу, потому что она юна, а вы прожили долгую жизнь?
Я усмехнулся. Не зло, а устало.
— Все вы видите только возраст. Как давно каждый из вас был собой? Не главой Рода, не старейшиной и не человеком, который обязан говорить от имени поколений. А именно собой. Тем, у кого есть собственные цели, стремления, желания? Многие ли из вас здесь принесли клятву не империи, а своей императрице? Не как члены Рода и не как главы. А лично от себя?
Глядя на их лица, я покачал головой.
— То-то и оно. Вы давно потеряли понимание, что значит оставаться собой. Для вас существует лишь империя. И не более. Вы дряхлые старики и потерянное поколение, которое ведёт в яму собственную страну.
Я продолжил, не давая им перебить:
— Для вас не существует союзника, с которым можно идти плечом к плечу и хранить верность. Вы верите только самим себе. И точно так же воспитываете своих детей. А так как ваша императрица приходится мне женой, вы сознательно отгородились от неё, считая её слишком юной и неспособной понять, как устроена эта жизнь.
Я сделал паузу.
— Вот только жизнь никак не устроена. Мы сами создаём её вокруг себя. И сегодня вы показали нам, что для вас я, император Российской империи, и Аяна, императрица Японии, опять же, не более чем юнцы. Здесь, в Японии, вы сознательно создали отдельный уголок для себя. Уголок, в котором существуете только вы. А союзника, если придётся, можно разменять, не глядя.