И Ален ни чуть не удивился усталой тоске, едва уловимым отголоском прошедших и грядущих лет прозвучавшей в этом обещании.
Ругалась Ири в этот раз долго. Очень долго. Эверихальд с неудачно заглянувшим в комнату и тоже попавшим под раздачу Ником сидели и терпеливо выслушивали, как их распекают за все их прегрешения.
- Ну ладно этот ночами когда отсутствует с ним хоть понятно, по борделям и трактирам шастает, да я о его ночных отлучках и не узнаю почти, не с ним же живу!.. - кивнула в какой-то момент в сторону Ника злая дивная, видимо, решив вернуться к основной теме своего недовольства.
- Протестую, только по трактирам, не по борделям, - возмутился Николас.
"Бессмертный что ли?" - отстранённо подумала Эвери, покосившись на друга. Прерывать ругающуюся Иллианири было серьёзно опасно для ментального здоровья. И пусть Николас был честен - с начала этого учебного года он вообще девушек помимо их дивной замечать перестал, да и все его интрижки летом скорее выглядели как попытки забыться или обмануться - но говорить об этом сейчас явно не стоило. Однако Ири, вот странно, никак это не прокомментировала, продолжая:
- Но ты-то куда?! - "А я тоже по трактирам шастаю", - мысленно усмехнулась девушка, вспомнив свои ночные "приключения", но лицо её продолжило выражать высшую степень осознания собственной вины и раскаяния. - Эвери, мы, конечно, уже давно привыкли, что у тебя есть и, видимо, всегда будут секреты, и я не прошу рассказывать куда ты ходила, но можно было хотя бы предупредить?! Ты хоть представляешь, что я пережила, когда ты не появилась в комнате ни к отбою, ни после?! Я же беспокоюсь за тебя, дура! Думала, что за завтраком услышу, что ты опять в лазарете при смерти или вовсе о похоронах! И знаешь что самое страшное?! Что мне даже накручивать себя не пришлось, с тобой такое реально может быть! Я же ничего больше не требую, просто, демоны тебя дери, предупреждать!!! Что, так сложно что ли?!
Эверихальд вздохнула. Фейри уже явно успокаивалась, так что можно было и ответить.
- Прости, пожалуйста, я действительно виновата, - примирительно произнесла она. - У меня были дела и, занятая мыслями о них, я забыла тебя предупредить, за что искренне раскаиваюсь, правда. Мне не следовало заставлять тебя нервничать. И сейчас, пока не забыла, сразу предупрежу, что эту ночь буду тут, а на следующую снова можешь не ждать.
Иллианири вздохнула, махнула на неё рукой и уже абсолютно спокойно и неимоверно устало произнесла:
- Да ну тебя, Эвери. Ты неисправима! Просто пообещай мне, что в следующий раз хоть записку оставишь, мол "можешь не переживать, вернусь на ногах, а не ими вперёд, ложись спать".
- Обещаю, - мягко улыбнулась драконица и, встав с кровати, обняла подругу. - Прости, такого больше не повторится.
Ири просто молча стукнула её в плечо кулачком и тоже обняла. На завтрак шли уже под шуточки Николаса.
А в перерыве между уроками, когда она вышла купить булочек в любимой пекарне, её попытались завербовать. На выходе подошёл приятной наружности усатый мужчина лет тридцати с тростью, чёрным плащом и фетровой шляпой в цвет него, под видом "познакомиться" завёл разговор, не давая и шанса вежливо от себя отмахнуться, как будто бы не понимая намёков на то, что "прекрасной леди" он не интересен, и плавно свёл этот разговор на деликатную вербовку в ряды революционеров. Он ничего не говорил напрямую, но ей, всё об обстановке в стране знающей, не составило труда правильно его понять.
Когда ей всё же удалось дать ему понять, что ей всё это не интересно, и он, развернувшись, ушёл, напоследок попросив подумать о вступлении в этот "вечерний литературный кружок", в котором, ясное дело, обсуждалась вовсе не литература, девушка ещё долго смотрела ему вслед, чувствуя горечь на языке и в душе. Мужчина явно знал, кто она такая - в смысле о том, что она дракон - и, видимо, решил, что представителю ещё недавно угнетаемого "класса" будет интересно побороться за права других угнетённых общественным строем. И ведь конкретно этот интеллигент, некромант, был явно убеждён в правильности того, что делает. Искренне желал блага своей стране и был готов стараться ради его достижения.
"Как же они все не понимают, что война - тем более война народа с государством - не приведёт к этому благу?" - с усталой болью думала она. - "Что война, любая, кроме войны с собственными пороками, в принципе никогда и ни к чему хорошему не приводит. Война это голод, смерти, раздолье разбоя и несправедливости, это обездоленные и нищие, это осиротевшие дети... Тут ведь не ломать, тут строить надо, дружно, всем вместе! Строить то, что папаша чуть не разрушил, а потом улучшать, и только так будет достигнуто процветание! Как же дяде удалось так качественно промыть им всем мозг через своих людей? Хитрый старый подонок!".