Но в этот момент она поняла главное - казни революционеров подобных этому лорду, если до таковой дойдёт, она не допустит. Их потенциал нужно просто направить в правильное русло. В прочем, брат и сам не станет их казнить, они не виноваты, что, отчаявшись хоть что-то изменить, обманулись ложной возможностью всё-таки сделать для страны хоть что-то хорошее.
Переговоры с Ночным Герцогом прошли даже успешнее, чем они ожидали, но осадок остался тяжёлый, как и сам этот человек. Нет, он был с ними предельно вежлив, поблагодарил за важную информацию, но пока договаривались об условиях вытянул из них все соки. И молча стоять за плечом менталиста у Эверихальд не получилось, пришлось активно участвовать в разговоре.
- Есть острое желание напиться в хлам, - призналась Эверихальд менталисту, когда они отошли от борделя достаточно далеко.
- Абсолютно поддерживаю, - кивнул мужчина. - Но напиваться нельзя, как бы ни хотелось, мы с тобой личности формально приличные.
- Приличные личности, выходящие из борделя, - фыркнула Эверихальд.
- Но-но, лучшего в столице, прошу заметить! - воскликнул менталист, явно поддерживая шутку своей "защитой чести заведения".
- А вы так уверенно говорите, что сразу видно - на своём опыте и не раз в качестве услуг убеждались, - устало съязвила Эверихальд, тут же вспомнила, что менталист грубости ничем не заслужил и неопределённо взмахнула рукой. - Простите, мне не стоило огрызаться. Но ладно бы мы с вами там для непосредственных услуг были, это ещё можно было бы к приличности как-то приписать, не светских же лордов и леди нам пользовать для удовлетворения требований тела, так нет же, договаривались с главным преступником страны о сотрудничестве! Я помню, что идея была моя, но это не значит, что она мне от этого больше нравится. И желание напиться оправданно.
- Это да, - вздохнул менталист и подбадривающе произнёс. - Ничего, сейчас доберёмся до особняка и выпьем пару-тройку бокалов, а то, боюсь, иначе уже не уснём. Как раз слуги точно уже спят, меньше свидетелей будет.
- И хорошо, что завтра выходной, - подхватила девушка. - На учёбу я после такого пойти не смогла бы.
- Да ладно! - хмыкнул менталист с деланным неверием. - Я дожил до момента, когда наша ледяная принцесса призналась, что чего-то не выдерживает!
Он явно шутил, чтобы хоть как-то облегчить и своё, и её состояние, но Эверихальд стало ещё более паршиво. Ледяная принцесса... Кто бы знал, как тяжело ей быть! Как противно лгать собственным друзьям, как тоскливо вдали от дома, как мерзко покупать информацию, магией заставлять разумных существ - преступники ведь тоже люди! - выполнять то, что ей нужно, ломая их волю, вступать в сговоры с такими страшными людьми, как Ночной Герцог, которых по справедливости убивать надо, а нельзя - тогда среди преступников опять же начнётся резня и делёжка власти и станет ещё хуже - как омерзительно для дела притворяться то стервой, то шлюхой, то ещё боги весть кем... Последняя неделя была такой, что девушка едва заставляла себя вставать с постели и жить дальше, не то что делать то, что должно. Боги, как же она устала! Так устала, что хочется бессильно разрыдаться как маленькой девочке над сломанной куклой. Только у неё не кукла сломалась, у неё она сама ломается каждый день чтобы быть той, кем должна быть! Новую себя как новую игрушку не купишь!
Грязные подворотни, вид голода и нищеты в самых неблагополучных районах страны, разговоры с оголодавшими мальчишками, готовыми на всё, лишь бы принести домой хоть пару медяков - что уж говорить о целом золотом, который она щедро предлагала, их семьи на него два месяца могут жить! - и шлюхами, которые торгуют собой за бесценок просто потому, что иных вариантов нет, и всё это лишь ради поисков нужного человека и способов на него выйти, спектакль, в котором сама притворялась проституткой и позволяла грязным лапам трогать своё тело, совершенно бесчестное ментальное внушение, почти подчинение - грань тонка - потом очередные оправдания перед друзьями без возможности сказать правду, разговор с таким искренним и так рьяно желающим сделать эту страну лучше революционером, теперь договор с человеком, на чьей совести столько загубленных жизней и разрушенных судеб, что бессмысленно вести счёт, а параллельно со всем этим ещё и учёба, которую никто не отменял и которой у неё в разы больше, чем у остальных адептов... Всё это было явно слишком для одной недели! И страшно было представить, как эта неделя обернулась брату... Ему же ещё тяжелее!