Менталист благодарно кивнул и продолжил.
И тем не менее гнать от себя мысли о делах было не так уж и легко. Вроде и хорошо всё было, и даже страх не казался таким уж сильным и мешающим и всё равно что-то грызло.
- Что-то не так? - спросил менталист с лёгким беспокойством, заметив её состояние.
Эвери ему почти позавидовала. Вот уж кто умеет не только работать, но и отдыхать.
- Не знаю, - пожала плечами девушка. - Просто мне как будто стыдно, что у нас в стране революция намечается, а я здесь время прожигаю, хотя могла бы, допустим...
- Не могла бы, - оборвал её менталист довольно резко и уже мягче продолжил. - Эвери, я искренне верю в выносливость драконов, но даже ты не можешь постоянно совмещать огромный объём учёбы, который взваливают на универсала, с долгом, отдыхая только летом, и при этом не сойти с ума. Просто прими для себя, что ты имеешь право на отдых. Я Дориана этому уже много лет пытаюсь научить, тебя теперь тоже придётся. Вы двое, кстати, удивительно похожи.
- Это чем же? - заловила бровь Эверихальд.
Нет, определённое сходство между ними было заметно, но говорить, что они прямо похожи - явно перебор.
- Ну например оба отдыхать не умеете, - вздохнул менталист. - Плюсом привычки, жесты, принципы, многие фразы сами того не зная повторяете друг за другом почти слово в слово... Оба делаете вид, что вас ничто не может задеть. Оба ведёте себя как хладнокровные змеи, готовые на всё ради своих целей, но при этом на самом деле скорее сами умрёте, чем допустите лишние жертвы. Оба прекрасные актёры и манипуляторы. Обоим абсолютно всё равно на себя. И при этом оба настолько устали, что смотреть больно, зная. Оба не умеете просить о помощи...
- Хватит! - резко и властно вскинула руку Эверихальд, на миг снова становясь принцессой, образ которой решила сбросить на этот день, прерывая. Слушать было тем тяжелее и больнее, что она понимала - менталист прав. Прав в каждом слове, которым вытаскивал наружу то, о чём она малодушно предпочитала не думать, просто делая то, что считает нужным. Только что властная жёсткая принцесса вдруг как-то разом превратилась в измученную девушку и с усталой болью посмотрела на лежащего на траве мужчину внимательно наблюдающего за ней, и слабо попросила. - Хватит, пожалуйста. Я не хочу об этом ни говорить, ни думать.
Это была слабость, и слабость непозволительная, но у неё вдруг резко закончились силы ей сопротивляться.
- То есть ты предпочитаешь убегать от проблем, вместо того, чтобы их решать? - тихо и проникновенно усмехнулся менталист.
Девушка, сидевшая на земле опираясь на выставленные назад руки, прикрыла глаза. Ей достался слишком проницательный мужчина. Слишком. Он видел её душу сквозь все маски и это пугало.
- Если я буду думать об этом, то мне придётся признать твою правоту, - ответила она, понимая, что ещё никогда и ни с кем не была так откровенна. Но толку закрываться, если он всё равно всё видит? Можно лишь попытаться объяснить, чтобы не только увидел, но и понял. - И тогда я сломаюсь. Начну думать о себе и забуду о долге, а долг куда важнее меня самой. Я ведь слаба, Ален. На самом деле я очень и очень слаба. Но я должна притворяться сильной, чтобы делать то, что должно. Я месть. Я принцесса. Я будущая королева. Я опора брату. У меня нет права думать о себе. Точнее... - она запнулась, давя желание снова замкнуться в себе, закрыться, не подпускать его так близко к своим мыслям, потому что страшно. Страшно, что она сейчас откроется, а он однажды просто ударит по больному. Однако он был её предначертанным и имел право знать, что у неё в душе. Без разговоров они взаимопонимания не достигнут. Она ведь так устала нести всё это в себе... - Я...
У неё не получалось больше вымолвить ни слова, даже вдыхать было тяжело, настолько боль, которую она все эти годы давила в душе, сдавила грудь. Ален терпеливо ждал, давая ей время собраться с силами. Эвери не снимала щитов с ауры - до такого доверия, как и до доверия в принципе, им ещё далеко - но он и без того понимал раздрай в её душе. С одной стороны девушка боялась говорить ему всё это. Боялась, что не поймёт и осудит, как она сама себя осуждает, или, что ещё хуже, однажды использует её слова против неё. А с другой стороны не могла молчать, потому что своими словами он вскрыл огромный нарыв на сильной - что бы она ни говорила о себе очень сильной - но уставшей душе и теперь силы держать всё это в себе у неё закончились.