Олень проревел в ответ что-то, в чём даже Ален смог уловить настороженность, грусть и вопрос. А вот Эверихальд, кажется, поняла всё и вовсе дословно.
- Да, я ухожу, - кивнула Эверихальд, ни голосом, ни жестом не выдав терзающей её – по ауре видно – боли расставания. И ласково, словно увещевала малого ребёнка, продолжила. – Так надо, ты же знаешь. Но я вернусь, как только сделаю то, что велит мне долг.
И снова оставалось лишь восхититься ею. Не каждая королева способна сделать то, что рвёт ей душу, если это нужно народу. А эта девочка ради своего леса, своего маленького королевства в котором госпожа и которому защитница, явно способна и на большее. Об этом говорило и то, что тогда, с боевиками и с ним, она и не подумала укрыться в лесу. Погибнуть, но не пустить врагов на свои земли. И очень хорошо, что они не оказались врагами на самом деле – смерть этой девочки была бы огромной потерей для мира, боги не одаряют так щедро тех, кто не нужен для чего-то если не великого, то значимого.
Он думал, что олень пригнётся или хотя бы склонит низко голову, чтобы это словно сотканное из лунного света хрупкое на вид создание могло на него взобраться, однако этого не произошло. Девчонка просто чуть подпрыгнула, ухватилась за одну из ветвей рога и, безо всяких стремян, легче подхваченного ветром пёрышка взлетела на спину зверя, сев на ней как влитая.
- На счёт лошади не знаю, пробовала только на одной из диких, но на Алько точно удержусь, - с задорной улыбкой произнесла она, явно шутя.
- Не думаю, что удержаться на осёдланном выученном жеребце сложнее, чем на олене, - тоже с улыбкой ответил Ален, садясь на своего Тайфуна. – Так что уроки верховой езды в Академии едва ли покажутся тебе слишком сложными. А имя этого прекрасного зверя… Алько? Из какого оно языка?
- Из драконьего, - чуть пожала плечами Эверихальд и почему-то поморщилась, словно от неприятных воспоминаний. – Когда-то нас, детей лунного света, было гораздо больше и у нас даже была собственная страна на подобии Вечных Земель фейри. Потом люди её уничтожили и стёрли память о её существовании из истории, но мы, драконы, ещё помним о своём былом величии. И чтобы не забыть о нём из поколения в поколение передаём свой язык. Мама говорила, это потому, что то, что помнят, можно однажды повторить. Алько на нашем языке означает «быстроногий», - она хмыкнула и покосилась на заинтересованно слушавшего её Алена. – Вы так смотрите, будто впервые всё это слышите. Я что, первый дракон, которого удалось найти?
Ален тут же помрачнел, заставив Эверихальд насторожиться. Она ждала ответа и имела право знать правду, а потому мужчина всё же произнёс:
- Боюсь, что ты единственный оставшийся лунный дракон. Мы искали очень тщательно, поверь. Разве что кому-то из вас удалось спрятаться в Вечных Землях, среди фейри.
Единственное, что внешне выдало её чувства, это сжавшиеся на загривке Алько кулаки.
- Последняя… - прошептала она едва слышно с тихой яростью, звенящей в голосе пополам с болью, которые она отчаянно пыталась сдержать. – Люди уничтожили… всех… разве что в Вечных Землях…
Ален её понимал. Это жутко больно и тяжело – знать, что твой вид уничтожили просто ни за что. Однако юная драконица довольно быстро усмирила свои чувства и, посмотрев на него с весёлой и вместе с тем жёсткой усмешкой во взгляде, произнесла:
- Похоже, мне всё же придётся в будущем обзавестись детьми, чтобы возродить драконов теперь, когда людское племя больше не стремится нас уничтожить. От дракона ведь рождаются только драконы.
Фразу «за исключением почему-то моей матушки» она сдержала.
На этом девушка и замолчала. Ален только вздохнул.
Как бы ни было больно для Эверихальд покидать лес, она прекрасно знала, чем скоро станет эта боль. Тоской – чувством куда более мучительным. Гложущей, тянущей сердце тоской, которая будет её спутницей все те годы, что придётся провести среди людей. Ей предстоит ещё много лет разлуки с домом и семьёй и повезёт, если вернуться удастся во плоти, а не призраком, гонимым в лес незавершённым делом, невыполненным обещанием возвратиться. Слишком опасную игру она хочет провернуть.
Когда они выезжали из леса, лес прощался с ней. Шелестом листьев, перезвоном капель прошедшего недавно дождя, лёгким ветерком, играющим с непослушными локонами, стрекотом из-за кустов, безмолвными тенями, скользящими за ними меж деревьев. И Эверихальд тоже прощалась. Всё так же безмолвно, как и лес, позволяя своей силе в последний раз и на долгое время растекаться по земле и корням растений, оседать на крыльях насекомых, перьях птиц и шерсти животных, растворяться в ду́хах. Сложное, очень сложное заклинание из лесной магии, ещё три года не даст в этом лесу никому заболеть, зачахнуть, угаснуть, не даст почве стать бесплодной. Раньше она никогда им не пользовалась, потому что в любой момент могла позаботиться о каждом. Теперь этой возможности не будет ещё долго, а пока жива одна Хранительница, лес не может выбрать другую – таков закон.