Эверихальд бозо всякого труда взяла далеко не маленького зверёныша, которого не каждый мужчина-то поднимет, и, положив его себе на колени, придерживая как младенца, ласково провела кончиками пальцев по шерсти медвежонка, печально качая головой.
Сев, Ален тоже увидел, что у бедолаги сильно подраны бок, плечо, шея, затылок и ухо. Малыш явно потерял не мало крови.
Медведица, судя по интонациям, что-то обеспокоенно спросила.
- Я смогу ему помочь, - успокаивающе кивнула драконица и принялась за работу.
Никакого человеческого целительства, только лесная магия - это было видно сразу. Через несколько минут на местах тяжёлых ран, которые маги-целители лечили бы несколько дней, разве что шерсти не было.
- Вот такую травку пусть ест, - объясняла Эвери медведице, сотворяя над распростёртой ладонью иллюзию, а другой рукой поглаживая уже абсолютно довольного жизнью детёныша, - она должна была ещё сохраниться в этих лесах, и воды пусть побольше пьёт.
Медведица ответила что-то явно благодарное и Эверихальд, погладив её по голове, словно перед ней домашний пёс, и отпустив семейство, ещё некоторое время с задумчивой печалью смотрела им в след.
- А почему они к тебе-то вышли? - тихо спросил Ален, выводя её из задумчивости.
Драконица слегка вздохнула, словно возвращаясь в реальный мир, обернулась, окинула его чуть растерянным взглядом, мол "А, точно, я же здесь не одна", и ответила:
- Так я же Хранительница, Ален. Да, не этого леса, но всё равно все звери здесь меня чуют и знают, что я могу помочь. Вот и пришла она, понимая, что только я её ребёнка спасти могу. Звери же, вопреки распространённому мнению, разумны, просто разум у них иной, - чуть подумала и вдруг тихо призналась. - Знаешь, это очень странно ощущается, быть одновременно Хранительницей, что призвана хранить жизни, циничной принцессой, в чьих играх уже не одна судьба в Бездну канула, и драконом, прирождённым воином, чьё призвание - жизни во имя защиты других и своей чести отнимать.
Видя, что Эвери находится в состоянии душевного смятения и почти растерянности, Ален долго не находился с тем, что ответить на подобные слова, а потом всё же произнёс:
- Ты многогранна, Эви, вот и всё. И ты справляешься со всеми гранями своей личности, раз за разом находя баланс. Я знаю, это требует огромной силы, и потому восхищает.
Не удержавшись, притянул девушку к себе, поцеловал в лоб и чуть взъерошил как всегда мудрёно переплетённые волосы. И Эверихальд от его прикосновений почти не напряглась, что уже было явным успехом.
Через пару месяцев по частным и государственным предприятиям столицы и более-менее крупных и средних городов прошлись люди короля с проверкой на предмет того, чтобы соблюдались нормы труда и выплачивались все зарплаты. Были выслушаны представители рабочего класса, по три от каждого из проверенных предприятий, учтены жалобы. Виновные в нарушениях были демонстративно и сурово наказаны вне зависимости от должности, титула, статуса и репутации. В отношении крепостных, с которыми было менее понятно, что делать, был узаконен оброк, который они должны выплачивать, и оброк щадящий - ровно пятую часть того урожая, что имела крестьянская семья (конкретно отец, мать, их родители и их несовершеннолетние дети) к осени. Дворяне лишились возможности обдирать крепостных до нитки, самовольно устанавливая оброк. И была снижена выплата, которую должен был заплатить крестьянин для выкупа себя и своих детей. Так же для крепостных, как для свободных, были установлены два выходных в неделю, в которые господа не имели права заставлять их работать. Многие в высшем свете были недовольны подобными нововведениями, привыкнув считать крепостных крестьян своими вещами, а не людьми под своею защитой, но Вито уже умел быть достаточно суров, чтобы открыто роптать не смели. Простолюдинам задышалось проще.
- Гроза миновала, - облегчённо выдыхала Эвери, читая газеты.