За эти два месяца они все - и Вито, и канцлер, и менталист, и она сама - сбились с ног в попытках купировать революционные настроения, пока проблема не приобрела непреодолимого масштаба. Та встреча с Ночным Герцогом, увы, не стала единственной. Когда у менталиста начались какие-то беспорядки в Ордене и он стал разрываться между тем и тем, она взяла переговоры с преступниками на себя. Точнее нет, не так. Сначала отстояла своё мнение в первом их с женихом скандале, а потом взяла их на себя. Скандалили долго, упорно, громко, но не обижались друг на друга. Чего обижаться, если ругаются не из злобы, а из беспокойства друг о друге. Своё "Я одна в это не полезу" пришлось оставить, потому что теперь выбора не было. Позволить Алену изводить себя она не могла. В скандале она, правда, победила не потому, что менталист с ней согласился и принял её решение, а потому что поди-ка переспорь твёрдо всё для себя решившего лунного дракона.
Победе в споре она, правда, была не слишком рада, хоть и понимала, что так надо. Ночного Герцога, прямо таки источавшего благодушие на их встречах, опасалась даже она. И не потому что он мог с ней что-то сделать - он оказался, как ни странно, человеком слова, а просто потому что тот, кто держит в кулаке всех, даже самых отпетых негодяев этой страны, не может не быть страшен. Когда стало понятно, что дело, как выражается Ник, "выгорело", он неожиданно для неё заявил:
- Знаете, мне редко кто нравится из высшего света, пусть я и сам благородных кровей, но вы, миледи, можете звать меня другом, если сочтёте меня достойным. Вы и ваш опекун. Мои люди не примут на вас ни единого заказа, а те, кто примет, будут иметь дело со мной. И вы можете всегда рассчитывать на мою помощь в личных проблемах, если такая понадобится.
"Значит, для устранения меня у Архимага останутся только его люди, что значительно связывает ему руки," - довольно отметила девушка и тут же подшутила над собой. - "Хороша же принцесса, которую Ночной Герцог называл другом. Те ещё Араны нынче пошли. Главное не забывать, что дружба - процесс обоюдный". А вслух серьёзно ответила:
- Для нас будет честь назвать другом человека, столь верного своему слову.
Вот так. И обещание, и предупреждение в одном флаконе. Как говорит леди Кавинтьель: "Я не делю зелья на яды и лекарства. Потому что разница в них лишь в дозировках". Слова тоже чем-то порой напоминают зелья. В то, что слова о дружбе для Герцога - не пустой звук, она даже не сомневалась, уже достаточно хорошо его зная.
Убить что её, что менталиста эти два месяца пытались даже чаще, чем обычно. До короля и канцлера дядюшке было не добраться, а потому он пытался устранить хотя бы двоих. Вито почти перестал спать - смотреть в его усталые, потухшие глаза, под которыми залегли глубокие тени, было больно. Он почти в одиночку, исключая редких союзников, вёл войну с большей частью своего дворянства. Менталист одновременно пытался устранить беспорядки в своём Ордене, возникшие как-то внезапно, стихийно и без предупреждения, и при этом делал всё, что мог успеть, чтобы погасить революцию. Канцлер тонул в отчётах, приносимых его людьми, и, едва успевая продумывать, согласовывать с "компанией" и раздавать указания, выползал из дворца глубокой ночью, а в кабинете появлялся засветло. Вот за него было вообще страшно.
- Откинется же, да простит мне этикет мою вульгарность и просторечье, - вздыхала Эверихальд. - В таком графике ж даже дракон работать долго не смог бы.
- Возразил бы я, что мы выносливее лунных драконов, но тут я с тобой согласен, - кивал менталист. - Надо с ним что-то делать, долго он так не протянет, но я с трудом представляю, что именно.
Но ведь протянули! И не ноги протянули, а до конца! Письмо канцлера о том, что в столице распался последний "кружок" революционеров застало их, когда они в поздний выходной вечер подходили к особняку. Распечатав брошенный вороном в руки конверт и пробежавшись глазами по написанному, Эверихальд только вздохнула, чувствуя, как дышать становится легче:
- Справились. Мы справились, Ален.
Менталист улыбнулся и хотел было что-то сказать, но не успел. Ещё один шаг, и тьма обухом ударила по голове.
Очнулась Эверихальд, судя по ощущениям, на снегу. Открыв глаза, с удивлением поняла, что ничего не видит, кроме звёзд на небе. И это она - лунный дракон, которому темнота помеха в две трети меньшая, чем человеку!
- Ты очнулась? - раздался рядом голос менталиста, заставив вздрогнуть от неожиданности.