Ален не стал одним из тех чудовищ, которыми рисовали вампиров во время жажды. Лицо похудело, скулы стали острее обычного, на висках вены проступили чёрными узорами, клыки удлинились. Ну и глаза, да. А в остальном внешне всё тот же.
Теперь, когда ей не грозила истерика, разум подсказывал, что её в любом случае не убьют. Она принцесса, королева после брата, последняя надежда династии, доверенное лицо короля и один из четырёх столбов, на которых в данный момент держится Арант. Слишком нужная фигура. Но инстинкты от этого понимания не переставали вопить о том, что нужно бежать как можно дальше. И тем не менее на лице уже была привычная маска непробиваемого спокойствия. Только взгляд выдавал страх.
- Как ты себя чувствуешь? - с беспокойством спросил менталист, пристально вглядываясь в её глаза.
- Такая кровопотеря не представляет для меня опасности, - осторожно ответила Эверихальд, пробуя голос - не задрожал. Привычное самообладание возвращалось к ней. - И сходить с ума тоже больше не собираюсь. Как и ты, кажется, - не выдержав, совсем тихо добавила. - Но тебе лучше отойти, потому что мне всё ещё безумно страшно. Куда страшнее, чем обычно, и твоя близость - то ещё испытание для истрёпанных нервов.
- Ты замёрзла, - вздохнул менталист и, вместо того, чтобы действительно отойти, сел прямо на снег рядом с осознавшей, что ей действительно холодно, девушкой, и обнял в каком-то почти защитном жесте. Одной рукой обвил талию, а другой обхватил плечи и прижал бережно её голову к своему плечу.
Эверихальд непроизвольно попыталась вырваться, как попавшая в силки птица, на секунду утратив новообретённый контроль, но осторожная ласковая хватка лишь стала крепче, а макушки коснулось тёплое дыхание, за которым последовал тихий бархатистый голос:
- Эви, я могу без вреда для себя менять температуру своего на любую, так что мне не составит труда послужить тебе печкой. Выбирай: мёрзнуть с риском заболеть вопреки хвалёному драконьему иммунитету, или просто потерпеть меня рядом.
Эвери снова сделала дыхательную гимнастику, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, и обречённо затихла. Для сопротивления вампиру она слишком слаба, да и он прав. Переутомление последних двух месяцев подорвало бы любой иммунитет, даже драконий, и слечь теперь с воспалением лёгких от долгого пребывания на холоде, заболев впервые с семилетнего возраста, ей не слишком улыбается. А в его руках и вправду на диво тепло, пусть и страшно до крика.
- Эвери, я не причиню тебе вреда в нормальном состоянии. Скорее руку себе отгрызу. Тебе нечего бояться. По крайней мере со стороны меня тебе опасности не грозит. Нормальный облик сам вернётся где-нибудь через пол часа, вернуть его не могу, прости.
- Я ведь даже не чувствую, правда это или ложь, - горько и устало прошептала девушка. - Даже этого здесь не могу.
- Но ты знаешь меня уже четыре года, - невесело усмехнулся мужчина. - И за это время я ни разу не соврал тебе, исключая мелочи. Этого недостаточно для веры моему слову?
Эверихальд почти стало стыдно. Столько лет прошло, через столько прошли вместе, он ни разу не давал повода не доверять ему, а она так и не научилась ему верить. Действительно, ему это, должно быть, весьма больно и обидно.
- Прости... Просто... Знаешь, не будь я фигурой государственной важности, тебе разумнее всего было бы убить меня, как опасного свидетеля, - само собой сорвалось с её языка прежде, чем она успела себя остановить, и рука сама по себе сжала тонкий стебелёк хрустальной лилии, прикреплённой к камзолу рядом с сердцем. Нет, до прежнего самообладания ей всё же ещё далеко.
Легко сказать "не бойся", а попробуй действительно не бояться, когда ты находишься в совершенно беспомощном положении в объятиях страшнейшего из существ этого мира.
Менталист напрягся от её слов и вкрадчиво поинтересовался:
- Ты действительно думаешь, что я способен тебя убить.
Девушка промолчала. Что она могла сказать?
- Эверихальд, я люблю тебя, - твёрдо, с болью и почти зло произнёс менталист. - Это значит, что мне абсолютно всё равно на то, кто ты, что ты, будь ты хоть трижды принцесса и дракон, мне совершенно безразлично, какие мои тайны ты знаешь, я в любом случае, ни при каких условиях, в которых контролирую себя, не причиню тебе и малейшего вреда и уж тем более не убью. Не потому, что ты важна для Аранта, а потому, что для тебя самого нет ничего важнее тебя. Я всегда буду твёрдо уверен лишь в одном - несмотря ни на что я приму твою сторону без единого мига сомнения. Что бы ты ни узнала, что бы ты ни сотворила. Запомни это, пожалуйста, раз и навсегда.