Эверихальд снова не стала ничего отвечать. В сознании звучали его уже произнесённые слова. Она не привыкла, чтобы её ставили на первое место. Выше тайн и секретов, выше дела, выше долга... Брат и мама её любили, но у брата всегда на первом месте будет Арант, и это правильно, ведь он король, а мама при всей своей любви растила её с определённой целью, и девушка не осуждала её за это, она и сама хотела того же, чего хотела мать - смерти дяди и отца, желательно долгой и в муках. Она, если брать "её" в пределах её души и тела, и у себя-то всегда стояла последней в списке важности. А потому поверить в то, что менталист говорит искренне, было сложно. Очень сложно.
Вспомнила, что говорила Алену у озера. Она всегда, всю свою жизнь была частью чего-то, и это "что-то" всегда воспринимала как саму себя, просто вне пределов тела, разума и души. То, частью чего она являлась, было её продолжением вне тела и личности, и оно всегда было важнее её "видимой", её телесной и сформировавшейся как личность. Она была частью леса, частью Аранта, частью планов матери, частью брата, который, по сути, тоже лес. Всё, что она делала для леса и Аранта, она делала для себя, потому что не разделяла себя и их. Их благо равнялось её благу, и не важно, что чувствуют при этом всё те же пресловутые, слабые, никчёмные тело, душа и сознание. Для себя отдельно от всего этого она не видела смысла стараться. Даже испугалась конкретно за саму себя отдельно впервые лишь сегодня, до этого страх смерти её посещал исключительно в контексте "я не успела выполнить желание матери" или "как я их всех брошу?". Лишь иногда облегчить участь, проплакавшись ночью в подушку или напившись вместе с адептами, чтобы потом было легче снова служить этим великим, могучим системам. Эвери казалось, что она знала это всегда, но осознавать начала лишь недавно. О себе отдельно от леса с братом и Аранта она старалась не думать. Потому что вне их она эгоистична, жестока, капризна, слишком подвластна чувствам и эмоциям, а значит слаба - силу она обретала лишь будучи частью чего-то, потому что тогда имело смысл быть сильной.
Но менталист видел какую-то другую её. Видел её как-то по-другому. Не так, как она видела себя отдельно, но и не как часть чего-то. Видел её так, как она сама себя увидеть не была способна. Восхищался тем, что она считала естественными поступками, и не придавал значимости тому, за что она себя корила. Одного она понять не могла - как? Как он со всей его проницательностью полюбил её, а не проникся искренним отвращением? Ведь отдельно от всего, частью чего она является, Эвери... жалкая. Да, именно жалкая, иначе и не назвать. Умная, красивая, этого не отнять, но при этом как личность - ничтожество. Она же даже доверять не умеет, не умеет нормально любить кого-то, кроме брата, не умеет сопереживать и сочувствовать, в ней почти нет милосердия, лишь понятие о справедливости и чести, она цинична и жестока, ей не составит труда убить кого угодно, кроме брата и, пожалуй, совсем маленькой горстки друзей, если так будет надо... Всё, что она может - это исполнять свой долг, чтобы существование такого увечного создания имело хоть малейший смысл. Как он может видеть что-то другое, что-то, что имеет ценность само по себе? Эвери не понимала, как бы ни старалась. И это непонимание мешало сказать хоть что-то в ответ. Что говорить? Что она не заслуживает быть на первом месте? Он так явно не считает. Поблагодарить? За то, во что не может до конца поверить?
- Вито знает? - спросила она, чтобы сменить тему.
Из всех вопросов, что роились в её голове, этот она сочла самым важным. Слишком много зависело от ответа.
- Ты же не сможешь сейчас поверить, если я скажу, что знает, - вздохнул менталист. В его голосе не было обиды, он просто констатировал факт.
- Я... учусь верить, - качнула головой девушка. - Именно поэтому и спрашиваю сейчас, когда не смогу отличить правду от лжи на уровне интуитивного чутья. Чтобы потом, когда нас вызволят отсюда, заставить себя не задавать этого вопроса Вито или канцлеру, и не переспрашивать тебя. Пойми, доверие даётся мне не просто тяжело, а практически никак, если речь идёт не о лесе, которому даже я верю безоговорочно, но я хочу доверию научиться. Брату я доверяю просто потому, что не могу не доверять. Он - тоже лес, доверие друг к другу заложено в нашей сути. А потому я не только знаю, но и верю - а знать и верить это очень разные вещи, можно не верить даже твёрдо зная - что если он знает о том, что вы вампиры, но ничего для вашего устранения не делает, то всё хорошо. Он не доверял бы вам двоим, если бы вы причиняли вред гражданам его страны, слишком любит свой народ.