Глава №2. Игра началась
- Они провожали тебя, как преданная свита свою королеву, - вдруг тихо отметил менталист, когда они пересекли границу.
«Значит, заметил», - с усталой горечью подумала Эверихальд, чувствуя себя тысячелетней старухой, а не пятнадцатилетней девушкой. Оборачиваться она себе не позволяла, чтобы не рвать сердце ещё больше. – «Заметил, но так ничего и не понял. Стоит ли объяснять?»
- Я не их королева, - вздохнула девушка. Как ни крути, а этот менталист ей всё же странным образом симпатичен, а потому можно было и попытаться объяснить. – Я часть семьи. И лес тоскует, расставаясь со мной, поэтому и прощался.
- Лес? – удивлённо переспросил менталист. – Ты хотела сказать – его жители?
- А они не лес? – спокойно поинтересовалась Эвери. – Лес – это его цветы, кусты, деревья, животные, его насекомые и птицы, его русалки и мавки, прочие его ду́хи… всё это лес. И я тоже лес, пусть и покидаю его надолго. Можно стать лесом, если он примет, но перестать им быть невозможно. Они все – семья и они провожали свою сестру в долгий путь, до конца которого она может не дойти. Сестру, понимаете? Не королеву. Не стоит пытаться мерить лес человеческими мерками и понятиями, мы – не вы, мы – лес.
Да. И брат – тоже лес, хоть не был в нём с тех пор, как его забрали. Потому что в момент рождения лес его принял как свою часть. Страшно представить, как тяжело лесу с детства жить и воспитываться среди людей. Наверняка он всю жизнь живёт с чувством странной тоски, неудовлетворённости, утраты, словно находится не на своём месте, не там, где должен. Словно лишился дома. И теперь так же придётся жить и ей.
Эверихальд сама не могла понять, зачем рассказывает и объясняет это всё совершенно чужому, по сути, существу, однако ей почему-то было очень любопытно, поймёт он или нет. Бросив на него мимолётный, как бы безразличный взгляд, она мысленно удовлетворённо улыбнулась. Всё он, кажется, понял. Может, не совсем так, как надо, но оказался близко к истинному пониманию.
- Вот такая вот у меня семья, - чуть развела руками, почему-то начиная ощущать себя неловко под пристальным взглядом менталиста. – Странная, но другой не надо.
Снова не просто слова. Тонкий намёк на то, что если есть возможность избежать навязанного опекунства, то ему пора бы об этом способе рассказать, менталист предпочёл проигнорировать. Вместо этого вдруг спросил:
- А что означает на вашем языке твоё имя?
Если бы Эверихальд можно было заставить растеряться резкой сменой темы, то она не сторговала бы себе ни одной из оставшихся в избушке книг. Так что, если лорд Раввен планировал таким образом невесть зачем выбить её из колеи, то его расчёт не оправдался.
- «Клинок справедливого возмездия», лорд Раввен, - пожала плечами Эверихальд. – Это имеет какое-то значение?
Для дракона, как и для любой нечисти, имя и его значение, конечно, означают очень много, но для человека-то пустой звук. Так к чему этот вопрос? Это настораживало.
- Нет-нет, - с улыбкой заверил её менталист, словно успокаивая. – Просто исследовательский интерес. Я учёный и любопытство моё имеет весьма широкие границы. Не хотелось бы быть слишком уж навязчивым и надоедливым, но можешь, пожалуйста, сказать что-нибудь на драконьем?
- Ещё чуть-чуть и мы дойдём до того, что вы попросите написать учебник по нашему языку, - отшутилась Эвери и, увидев, как сверкнули глаза менталиста, явно получившего неплохую идею, тихо рассмеялась. На счёт причин интереса менталист ни словом не соврал, чем порадовал девушку. Она его понимала. Сама всю жизнь была из той же породы, никогда не могла устоять перед возможностью получить новые знания. – «Хель ле эда́льго моль аль соле́ Альра́не ви́не ви́то ими́ль ане́ дакка́ре». Это означает: «Да не погаснут свет и сила Треликой, пока жив хоть один дракон». Такой фразой заканчивается любая молитва Треликой. Разнится лишь последнее её слово. У оборотней – «агаро́тте», у эльфов – «этто́ре», ну и дальше соответственно. Молиться ей среди нечисти принято именно на нашем языке.