Чтобы не дать ни себе, ни менталисту возможности думать о делах, Эверихальд потащила менталиста на весеннюю ярмарку в городок, в котором когда-то подрабатывала танцовщицей, когда ещё жила в лесу. Появились они там переодевшись простыми горожанами и даже сняв мажеские перчатки - уж такое мелкое нарушение закона они могли себе позволить.
- Уж в маленьком приграничном городишке нас в лицо точно никто не знает, - решили оба.
Ну разве что Эверихальд кто-то ещё мог помнить, но как танцовщицу, а не как мага, лунного дракона и остальное.
- На один день мы простые люди с простой жизнью, и пусть только хоть кто-нибудь попробует помешать нам этой жизнью насладиться, - с мрачной угрожающей решительностью произнесла Эверихальд, когда они выходили из портала прямиком в пёструю шумную толпу.
- Вряд ли найдутся такие самоубийцы, - поддел её менталист, которому простая одежда удивительно шла. Да ему вообще всё шло, даже слишком! Настолько, что девушка всё чаще ловила себя на том, что то и дело неосознанно любуется им.
Переглянувшись, они рассмеялись и Эвери потянула менталиста в сторону прилавков:
- Пойдём, там клюква в меду (прим. автора - аналог "клюквы в сахарной пудре") должна продаваться, купим, пока не разобрали.
- Клюква в меду? - удивился менталист.
- Ну да, - кивнула Эверихальд. - Моё любимое лакомство. Всякие там меренги, безе и прочее рядом не стояли, поверь!
- А почему ты раньше не говорила? - мужчина выгнул бровь, следуя за ней. - Я бы заказывал подобное к трапезам.
- Повода всё как-то не было, - пожала плечами девушка. - Тебе тоже понравится, этот вкус незабываем.
Клюкву в меду в этот раз среди прочих лакомств продавала тётя Жане́т.
- Ох, Эвери, - удивлённо и радостно всплеснула она руками, сразу её узнав. - Сколько лет, сколько зим!
- Ну дак почитай почти пять, тёть Жане́, - улыбнулась Эверихальд фигуристой розовощёкой тётке.
- И что, где пропадала? - не могла не заинтересоваться заядлая сплетница.
- Да так, где как, вон в Гильдию Швей подалась, как на взнос скопила, в столицу переехала, еле выбралась на праздник, дел не впроворот, - с самым простодушным видом соврала драконица.
- Швеи дело хорошее, - одобрительно кивнула добродушная женщина и посмотрела на менталиста цепким оценивающим взглядом. - А тебя как звать, молодчик? По что с нашей плясуньей ходишь?
- Ален, сударыня, - уважительно поклонился четырёхсотлетний "молодчик". - Невеста она моя.
"Ледяная" принцесса, леди с непробиваемым самоконтролем, воплощение невозмутимости, "стальная лилия", как её звали за спиной и при дворе, и в Академии, на этих словах смутилась как самая обычная девчонка, и сама не поняла - почему.
- Невеста?! - удивилась Жане́т и сразу как-то подобрела к мужчине. - Ну слава Всемилостивой, я-то уж боялась, что не найдётся мужчины, который заставит нашу плясунью наконец-то оттаять. Но оно правильно, по тебе сразу видно, ты парень справный, не то что те балбесы, что здесь за ней ухлёстывать пытались. Береги её, она у нас не девка - золото, поверь.
- И верю, и знаю, - усмехнулся Ален, косясь на краснеющую принцессу - вот уж небывалое зрелище.
Эту девушку не могли смутить самые искусные льстецы и интриганы высшего света, а простой торговке удалось!
Приобретя по кульку клюквы и обменявшись новостями - тётка Жане́т была болтлива, но ещё больше в ней было любопытства и драконице пришлось знатно напрячься, чтобы не запутаться в своей лжи, ибо тётка, ко всем достоинствам, была в добавок внимательна и проницательна - пошли посмотрели на фокусников уличных, послушали музыкантов. Парочке особо понравившихся она даже станцевала, наведя материальную иллюзию довольно открытого восточного танцевального наряда, чтобы помочь им заработать побольше. И почему-то было особенно приятно танцевать, зная, что менталист смотрит. Смотрит и восхищается. Пёстрого, расшитого золотом наряда, оголяющего и полоску живота, и руки, и плечи с ключицами, и даже штанами-шароварами лодыжки, Эвери не стеснялась, как и гибких, изящных, местами откровенных движений. В Аранте подобное считалось неприличным, особенно для леди, особенно перед лордом, особенно для невесты перед женихом, однако когда с шести лет выплясываешь перед толпами горожан, то стесняться своего тела перестаёшь очень быстро. Да и чего стесняться девушке, которая с каждым годом расцветает всё ярче. И она твёрдо знала - менталист ни словом, ни мыслью не осудит за то, что дала волю старым привычкам. В конце концов, для дракона танец - это жизнь, дети Луны танцуют с момента, когда научатся ходить и при любом удобном случае до самой смерти.