- Так значит, легенды о том, что брат Треликой Аэрин всё ещё ходит по земле, правдивы, - наконец хмыкнула она. - Ну, теперь хотя бы понятно, с чего ей взбрело в голову создавать вампиров. Чтобы даровать своему брату почти абсолютное бессмертие, но не обречь его на одиночество, дав способность создавать себе подобных.
Стало совсем неуютно, ещё хуже, чем было ещё несколько реплик назад. С одной стороны, хотелось задать бессчётное количество вопросов, а с другой стороны было страшно и вообще ей ещё только предстояло смириться с реальностью произошедшего. Благоговение перед Крылатыми, перед великими предками, по чьему образу и подобию она сама была создана, смешивалось с инстинктивным ужасом и жгучим любопытством истинного учёного.
- Слушай, ты говорила, тут трактир есть хороший неподалёку, - решил взять ситуацию в свои руки как всегда чуткий к её состоянию менталист. - Как насчёт того, чтобы сходить туда и выпить за встречу?
Эверихальд, поняв, что ей предоставили путь к отступлению и испытав к нему невероятно острую благодарность, усмехнулась:
- Ну вы тогда идите отмечайте, а я схожу в книжную лавку, повидаться с книжником. Дедушка он интересный, с ним всегда пообщаться приятно, да и встрече будет рад. Должен же к моменту выхода нашей компании из города хоть кто-то быть трезвым.
- Обещаем сильно не напиваться, - подмигнул менталист.
- Ну-ну, - с насмешливым скепсисом уронила Эверихальд. - Посмотрим. Знаю я вас, мужчин. А потом: "Дорогая, да мы всего по чарочке!", а сам на ногах едва держится.
Так как менталист в склонности к пьянству замечен никогда не был, то её слова были чистой воды шуткой, адресованной не конкретно этим двоим, а мужскому роду в принципе, ответить на которую встречной колкостью никто не успел. Внимание толпы, и их в том числе, привлёк запыхавшийся глашатай на взмыленной лошади. Как-то само по себе вышло, что народ разом умолк, охваченный странным тревожным предчувствием, верным вестником страшной беды. Развернув свиток, чей шелест в этой оглушающей неестественной тишине прозвучал слишком резко, чужеродно, почти угрожающе, наконец выровнявший дыхание молоденький глашатай зачитал:
- Именем короля сообщается об объявленной Фьёрданой войне.
Коротко. Очень коротко. Ни одного лишнего слова. Очень коротко и очень страшно. Наверное, будь в этом объявлении чуть больше красивых бессмысленных формальных оборотов, и оно не прозвучало бы так ужасно. Возникла бы обманчивая иллюзия, что всё не так уж и плохо. Эверихальд почувствовала, как что-то внутри, что-то очень важное, обрывается, а последняя краска сходит с и без того белого от природы лица. "Не справились. Не смогли," - набатом стучало в сознании. Упасть в раз ослабевшему пошатнувшемуся телу драконицы не дал вовсе не хвалёный самоконтроль, а мгновенно приобнявшей её за плечи менталист. Ещё несколько мгновений назад радовавшее душу весеннее тепло вдруг обернулось каким-то резким, болезненным, потусторонним холодом, который даже на кладбище не ощутишь - там будоражащая душу прохлада ей, некромантке, приятна - а тут был именно мороз, леденящий душу, и Эвери невольно прижалась к своему мужчине словно в поисках тепла и опоры, едва слышно прошептав страшный приговор:
- Мы не смогли, Тео.
Рука машинально косулась приколотой у сердца хрустальной лилии.
***
Не увидев в королевском кабинете, куда её вызвали в как всегда тайном, но очень срочном порядке, менталиста, Эвери вопросительно приподняла брови.
- Тео не звали, - правильно понял её немой вопрос Вито, как-то странно отводя взгляд и неосознанным движением обхватывая пальцами хрупкий стебель чёрной каменной лилии, которую всегда прикалывал к одежде у сердца - это стало привычкой обоих близнецов.
Эвери ненавидела, когда он вот так вот отводил взгляд. Потому что она знала, что если он так делает, значит ему приходится принять решение, от которого ему паршиво на душе. Но сейчас это было естественно - войска Фьёрданы со дня на день вторгнутся в Арант, настало время трудных решений.
- У нас проблема, и он не согласится с решением, - добавил ясности канцлер с особенно непроницаемым бесстрастным лицом, которое, если знать Железного Канцлера, лучше всяких слов говорило - найденный ими выход настолько дрянь, что тошно даже ему, но выбора нет. - Убит маршал Расовски. Убит своими, в тылу. Виновный уже найден и устранён, но проблемы это не решает. У нас армия осталась без главнокомандующего.