Эверихальд выпрямилась и, спокойно встречая пристальный заинтересованный взгляд брата, почтительно ответила, стараясь убедить себя, что перед ней именно король, а не брат:
- Благодарю за честь находиться здесь, Ваше Величество.
Вежливость без тени подобострастия сейчас казалась Эверихальд щитом, отгораживающим её с её чувствами ото всех. На короля смотрела девчонка с разрывающимся от радости, боли и желания сорваться, сжать брата в объятиях и этим всё испортить сердцем. Все здесь наблюдали за равнодушно-вежливой, но в должной мере почтительной, знающей себе цену ледяной красавицей. Все, кроме менталиста, будь он неладен!
- Вам известно, зачем вы здесь, миледи? – холодный, чуть заинтересованный голос канцлера разнёсся по залу.
Ален мысленно усмехнулся. Канцлер, старый друг, его удивлял. Он, как всегда, источал холод и власть, но вряд ли кто-то заметил некоторые мелочи: чуть подавшуюся вперёд фигуру, слегка поджатые губы, ледяные искры на дне серых глаз… Если знать канцлера так же безупречно, как знает его Ален, то всё это должно было выдать одно – высшую степень его заинтересованности в этой девушке. И это настораживало.
Эверихальд вела себя безупречно. Абсолютная невозмутимость, некая доля властности, строго отмеренная доля почтительности, но при этом ни секунды потери собственного достоинства. Король пусть и молод, но уже сейчас его взгляд выдерживали единицы, что уж говорить о взгляде канцлера, а эта девчонка смотрела им в глаза так спокойно, с такой великолепной невозмутимостью, словно это она здесь и король, и канцлер. Только одного он понять не мог: откуда эта болезненная, мучающая её любовь без налёта романтичных чувств, которую он видел на её ауре?
Услышав обращение канцлера к себе, Эверихальд внутренне подобралась. Канцлеры были одной из главных загадок Аранта. Никто, кроме королевской семьи, наверное, не знает, откуда они появляются. Просто когда становится старым один, то появляется новый, а прежний бесследно исчезает. Но конкретно об этом канцлере мама отзывалась примерно так: «Хороший человек, но отличный политик. Мог бы просто убить меня, но предложил сделку – это максимальное милосердие, которое он мог проявить ко мне, чтобы при этом сохранить династию. Если ты когда-нибудь решишь заставить отца и дядю платить по счетам… тебе лучше никогда не переходить ему дорогу». Переведя взгляд с бр… короля на него, она сразу поняла по серым глазам две главные вещи. Первое – он её узнал, что, впрочем, ожидаемо. Второе – игра началась. Не её игра, а его, в которой он определил ей какое-то место. И вот это было плохо.
- Конечно, лорд-канцлер. Я должна принести присягу верности, а потом присутствующие определят род моей силы.
- Как вы можете подтвердить, что не настроены враждебно по отношению к людям? – вдруг произнёс Архимаг, не особо старательно скрывая свою неприязнь.
Эверихальд посмотрела на него и, не выдержав, усмехнулась, а потом, повинуясь спонтанному порыву, силой Хранительницы леса послала ему мысль: «Да, дорогой мой дядя, вы всё правильно поняли. Я пришла. И мы с вами оба знаем, за кем я пришла». Посылая ему эту мысль, она ничем не рисковала. Дядя и так всё понял, он хоть и падла последняя, но не глупец. А упустить возможность его позлить без последствий… ни за что. А вслух ответила:
- О, это очень просто, Ваше Высочество Архимаг. Моё миролюбие, коль скоро вы не верите выводам лорда-мэтра Раввена, подтверждается тем, что все вы ещё живы.
- Что вы имеете ввиду? – вскинул брови… брат. Да, демон раздери, всё-таки брат.
- Ваше Величество, - вздохнула Эверихальд, - я прошу не воспринимать следующие мои слова как угрозу, но… Здесь собрались сильнейшие маги нашего королевства. Однако среди вас лишь один боевик и один некромант. Лорд Раввен слишком далеко сидит, чтобы успеть усмирить меня своей силой. Стража явиться не успеет, маги, которых вы столь предусмотрительно спрятали за несколькими картинами этого зала, тоже ничего не успеют сделать. Этого откровенно мало против меня, даже с учётом того, что я ещё совсем молодая дочь Луны. Ненавидь я людей просто потому, что вы люди, Арант и Гильдия бы уже лишились своей политической верхушки. То, что вы всё ещё живы, а я стою и спокойно отвечаю на провокационные вопросы Его Высочества Архимага – само по себе гарантия моего мирного настроя.
- Мы вас услышали, - кивнул брат. – И я благодарен вам за вашу честность, это нынче редкий и дорогой товар, - это прозвучало как тонкое предупреждение кому-то из присутствующих здесь. Видимо, кому-то, кто пошатнул его доверие. – У кого-нибудь ещё имеются вопросы или мы можем перейти непосредственно к делу?