В том, что канцлеру лучше не лгать, девушка не сомневалась. А потому в ответ на прямой вопрос дала максимально прямой ответ, потому что иногда прямота – лучшая уловка. На лице канцлера в этот момент не отразилось абсолютно ничего, разве что как-то странно сверкнули серые глаза. Однако Эверихальд не сомневалась – её восприняли всерьёз. Всё-таки она – кровь от крови Аран, пусть и бастардде. А Араны, какими бы они ни были, не бросаются подобными словами просто так. И канцлер это понимал.
- Вы собираетесь мне помешать, милорд? – вкрадчиво поинтересовалась Эверихальд, когда молчание затянулось, и всё внутри неё замерло в ожидании ответа.
Заполучить канцлера в… нет, даже не во враги – до уровня его врага Эверихальд не дотягивала и понимала это – но даже в противники было бы весьма и весьма неприятно. В таком случае шансы никогда не выполнить данное лесу обещание возрастут в разы и действовать придётся ещё осторожнее, чем ожидалось.
Канцлер молчал, раздумывая над ответом, и при этом смотрел прямо ей в глаза так пристально, словно проверял её выдержку.
- Всё будет зависеть от вашего решения, леди, - наконец уронил он и его голос словно бы потеплел, - касательно одного вопроса. Но угрозу своей жизни с моей стороны можете не видеть, вы в любом случае можете оказаться для меня полезной. Было бы, конечно, проще, если бы вашим опекуном стал я, но лорд Раввен опередил меня, и я решил не вмешиваться. Однако мы ещё поговорим с вами на счёт наших планов, но… - он обернулся на подходящего к ним менталиста и добавил, - не здесь и не сейчас.
- Что-то случилось? – чуть напряжённо поинтересовался менталист, явно не ожидавший увидеть её в подобной компании.
И вот честно, Эверихальд, осмыслив слова канцлера, в этот момент едва ли не обрадовалась тому, что именно Раввен её опекун. Потому что быть подопечной канцлера – что ей грозило бы если бы не расторопность менталиста – было бы в разы хуже. Так было бы гораздо сложнее выпутаться из сетей той непонятной игры, которую тот задумал.
- Нет, - пожал плечами канцлер. – Мои поздравления, милорд мэтр. Вам досталась весьма интересная подопечная. Очень жаль, что выбрала не наш Орден.
И ушёл. На минуту воцарилось молчание. Менталист вопросительно смотрел на Эверихальд, та в свою очередь невозмутимо делала вид, что противоположная стена – самое интересное, что она видела в своей жизни.
- Мне как опекуну нужно знать, что от тебя хочет канцлер? – всё же поинтересовался менталист через какое-то время, поняв, что от неё добровольных объяснений от неё не дождётся.
- Вы не поверите, как сильно это хотелось бы знать мне самой, милорд, - искренне и с чувством ответила Эверихальд, устало посмотрев на него. – Но он, очевидно, не счёл нужным просветить меня на этот счёт.
- Есть у меня подозрение, что что-то тебя, Архимага и канцлера связывает, - прищурился менталист, но, не дождавшись от неё никакой реакции, кроме лёгкого пожимания плечами, вздохнул. – Идём, карета уже ждёт.
При мысли о том, что придётся трястись по мощёным дорожкам в замкнутом пространстве на едине с тем, кто вызывает панический страх, Эверихальд поморщилась, но спорить не стала. Зачем? По сравнению с тем, что пронёс ей этот день, карета – мелочь.
Первое время ехали молча. Эверихальд разговаривать явно не хотела, а Алену никак не удавалось придумать тему для беседы, которая могла бы её заинтересовать. Наконец он произнёс:
- До начала учебного года ещё месяц, но особняк, в который мы едем, находится не далеко от столицы, и если захочешь прогуляться по городу, то можешь приказывать слугам запрячь карету или просто брать любого скакуна из конюшни.
Драконица кивнула, всё так же смотря в окно, и коротко ответила:
- Едва ли я этим воспользуюсь, но учту.
Ален окинул её взглядом, а потом всё же решил высказать наблюдение, которое пришло ему в голову в кабинете короля, просто чтобы проверить её реакцию:
- Знаешь, ты очень похожа на короля, Эверихальд.
Были у него определённые предложения на этот счёт, которые даже ему самому казались бредом. Однако если они каким-то невероятным образом правдивы, то это его высказывание, по идее, должно было пробить даже её стальную выдержку. Однако на лице Эверихальд не дрогнул ни единый мускул. Лишь кожа стала казаться ещё белее, но это вполне можно было списать на усталость или освещение. И на ауре к страху и усталости не прибавилось ничего, кроме удивления.
Переведя взгляд на него, девушка вскинула точёные брови, глаза странно сверкнули, а потом по карете тихим перезвоном разнёсся смех.