Из любой игры можно выйти… в чём-то менталист, конечно же, был прав. «Вся проблема в том,» - подумала Эверихальд, наблюдая, как мелькают за окном деревья и дома – первых становилось всё больше, а значит, они приближались к выезду из столицы, - «что канцлер может предложить мне то, что мне очень нужно – свою помощь. Но предложить её на тех условиях, которые нужны ему. Я едва ли смогу отказаться. А ещё он может провернуть со мной тот же ход, что и с моей матерью – поставить перед «выбором без выбора». И тогда мне потребуется именно переиграть его, а не просто выйти из игры…»
Думать о канцлере, да и вообще о ком-либо и о чём-либо не хотелось – слишком уж вымотал девушку этот день. Но и на то, чтобы остановить бесконечный поток мыслей, сил не хватало. А потому, когда поездка закончилась, то Эвери почувствовала едва ли не облегчение – появилась возможность хоть ненадолго отвлечься на бытовые мелочи, отложив раздумья о том, как глубоко и насколько крепко она встряла, на потом.
На лице молодого слуги, вышедшего их встречать, Эверихальд заметила радость, вызванную, похоже, возвращением господина, и отметила это как хороший знак. Вспомнился один из уроков матери: хочешь узнать дворянина – посмотри, как он относится к своим слугам и крестьянам, а потом как относятся они к нему. И в коротком разговоре менталиста со слугой, к словам которого она не прислушивалась, сосредоточившись лишь на интонациях, жестах и выражениях лиц, а в особенности – глаз, Эверихальд была вынуждена признать, что в менталисте нет ни капли высокомерия или пренебрежения. Он общался со слугой с таким же уважением, с каким общался с равными по званию. А в слуге не было видно ни подобострастия, ни страха, ни тщательно скрываемой злобы – только уважение и любовь, какую может питать к хорошему доброму господину слуга.
Поговорив о чём-то со слугой, менталист подошёл к ней и сказал:
- Жить будешь в комнате, которую раньше занимала моя сестра, когда жила со мной. По идее тебе должно там понравиться, насколько я понял, вкусы у вас похожи. Однако если она тебя не устроит – говори, прикажу приготовить другую, какую выберешь.
Эверихальд ответила молчаливым кивком. Сейчас ей было решительно всё равно, в какой комнате жить, главное, чтобы её хоть ненадолго оставили в покое. Ей не хотелось никого видеть и слышать, а главной мечтой в этот момент было устроиться где-нибудь с книгой забыться.
- В особняке есть довольно большая библиотека, я много времени потратил на то, чтобы её собрать. Думаю, там найдётся что-нибудь, что сможет тебя заинтересовать, если захочешь почитать. Но если не сможешь определиться с выбором или понадобится что-то ещё, то можешь смело обращаться ко мне, чем смогу – помогу.
Хотелось бы снова ответить кивком, но в третий раз подряд это было бы слишком невежливо, а раз официально она теперь леди, то нужно было соответствовать роли. Поэтому пришлось заставить себя произнести:
- Благодарю, лорд Раввен.
Менталист почему-то ответил тяжёлым вздохом и покачал головой, с печальной задумчивостью глядя на неё, словно не мог понять, что с ней теперь делать, но больше ничего не сказал.
Комната, в которую её привёл слуга, учтиво забравший у неё сумки с вещами, действительно оказалась красивой. Мягкий махровый ковёр тёмно-синего цвета, в котором нога утопала по щиколотку, большая кровать с такого же цвета бельём, светло-голубыми подушками и синего же цвета расшитым серебром плотным балдахином. В противовес тёмному балдахину и белью ножки кровати были выполнены из белоснежной слоновой кости, у окна стоял письменный стол из тёмного дерева и придвинутый к нему стул с резной спинкой и мягким сиденьем. Тёмный деревянный шкаф, стоявший в углу, был украшен явно нарисованными самой бывшей хозяйкой комнаты серебряными схемами созвездий, а мягкий диван сапфирового цвета с маленькими светлыми подушечками так и манил прилечь.
Комната могла бы показаться слишком тёмной, особенно если учесть, что потолок был расписан космосом, таким, какой он есть, с мириадами звёзд и яркими цветовыми пятнами на чёрном фоне – Эверихальд видела такое на картинках в книгах и всегда мечтала об артефакторном телескопе – но все эти тёмные тона уравновешивал пастельно-голубой цвет стен, расписанных, судя по всему тоже самой хозяйкой, тысячами выведенных золотым почерком цитат с указанием, из каких книг они взяты. Некоторые из этих цитат были Эверихальд знакомы, о книгах, которые были источниками других, девушка только слышала и мечтала.