Да, вкус сестры менталиста Эверихальд определённо нравился. Однако себя девушка здесь чувствовала явно лишней, чужеродной, совершенно не подходящей для подобной роскоши.
«Ничего, привыкну,» - мысленно вздохнула Эвери. – «Если я хочу добраться до Архимага, то это – самое малое из того, к чему мне придётся привыкать.»
- Я могу ещё быть вам полезен, миледи? – подал голос слуга.
Эверихальд чуть не вздрогнула от того, что он обратился к ней как к своей госпоже. «Так и должно быть,» - напомнила она себе, собираясь с теми остатками сил, что ей ещё оставил этот день. – «Я теперь дворянка, пусть и не по рождению. И с этим я тоже должна свыкнуться». Заставив себя улыбнуться, она ответила:
- Нет-нет, дальше я сама. Вы можете идти.
Слуга с поклоном удалился. Оставшись одна, Эверихальд выдохнула с облегчением. Ещё раз окинув взглядом комнату, она чуть растерянно пробормотала:
- И как это судьба завела сюда меня, лесную дикарку, принцессу-ублюдка, принцессу-бастардде?
Здесь, в дали от своего леса, от семьи, Эверихальд чувствовала себя совсем одинокой, потерянной и сбитой с толку, и теперь, когда она осталась на едине с самой собой, можно было ненадолго перестать притворяться, что всё в порядке.
Но по-настоящему её накрыло лавиной чувств, когда она, неспеша разложив вещи и переодевшись в домашние туфли, выглянула в окно, оперевшись на подоконник. Грудь сдавило железными тисками, спина против воли ссутулилась, к горлу подступил болезненный ком, а на глаза впервые за всё время, что прошло со дня смерти матери, выступили едва сдерживаемые слёзы. Казалось, что сами стены и потолки этого богатого особняка давят на неё тяжёлым мёртвым грузом.
- Нельзя, - прошептала девушка, обращаясь к самой себе. – Ты не ребёнок, Эви, ты кровь от крови Аран, и ты клялась своей умирающей матери вычистить из династии ту грязь, которой она наполнилась, пусть тебя и не признали. Ты делаешь то, что должна, а значит тебе нельзя плакать подобно маленькой глупой девочке. Ты теперь одна, а значит права на слабость у тебя нет.
Слова, такие неоспоримо правильные, совершенно не помогали. Помог неожиданный тихий стук в дверь. Привычка никогда и никому не показывать свою слабость и в этот раз оказалась сильнее любых чувств и обстоятельств. Нет, легче не стало, но спина резко выпрямилась, ком из горла пропал, слёзы высохли, как ни бывало, а на лицо вернулась маска спокойного равнодушия, с которой, похоже, придётся срастись на многие годы. Взглянув на неё теперь, никто не смог бы догадаться, что миг назад эта гордая изящная девушка чуть позорно не разрыдалась как малый ребёнок. Никто, кроме, пожалуй, менталиста, а потому оставалось надеяться, что за дверью окажется не он.
Обернувшись к двери, Эвери спокойно произнесла:
- Войдите.
Дверь распахнулась, и на пороге обнаружилась миловидная круглолицая девушка с очаровательной ямочкой на подбородке, длинной пшеничной косой толщиной с кулак и огромными васильковыми газами.
- Ясного дня, миледи, - присела она в глубоком реверансе. – Милорд приставил меня к вам горничной. Я могу быть чем-нибудь полезна?
«Ах да,» - чуть растеряно вспомнила Эверихальд и мысленно поморщилась. – «Мне же теперь вне Академии горничная положена, конечно». Мысль о том, что ей будут прислуживать, не прельщала. Она никогда не была госпожой – старшей сестрой, которую слушаются, частью единого целого, но не госпожой над кем-то. Однако таков порядок и не ей его нарушать.
Немного рассеянно коснувшись волос, она вдруг вспомнила, что причёску тоже следует сменить на что-то более домашнее, но почувствовала себя слишком уставшей от долгого дня, чтобы ещё и переплетать тяжёлые непослушные пряди. Напоминая себе, что следует вести себя дружелюбно и незаносчиво, но при этом как леди со служанкой, не нарушая тонкую грань, Эверихальд кивнула, снова давя из себя искреннюю на вид улыбку:
- Да, ты очень вовремя зашла. Буду благодарна, если поможешь мне переплести волосы.
Кажется, всё сказано верно. Может, про благодарность было лишним?.. Нет, всё правильно. Леди может выражать благодарность горничной.
- Конечно, миледи, - склонила голову девушка.
Горничная смотрела на неё с почтением, но без опаски, как встречавшиеся по дороге к комнате слуги, откуда-то уже знавшие, кто приехал с их господином. Это было прекрасно, потому что так будет проще заслужить её верность, а преданный человек рядом всегда будет кстати, даже если это просто служанка – не стоит совершать «ошибку дворянина», недооценивая слуг. «Недооценившие слугу хозяева нередко платили за это высокую цену,» - говорила частенько мама.