Ну как, как он не понимает, что его просто пытались уберечь от лишней боли и лишних тревог?
- Ну да, - с досадой поморщился тот. – Король должен думать о благе страны, а что благо для короля страна решит сама. И оставь уже это дурацкое обращение, какое я тебе Величество, когда мы буквально ровесники и похожи как два отражения одного тела?
Судя по мрачной усмешке менталиста и вздоху канцлера, фраза про благо была старой невесёлой наполовину шуткой, наполовину горькой правдой, принятой в узких кругах.
Змейка, ставшая верной спутницей, выползла из кармана домашних брюк и свернулась на сцепленных в замок ладонях девушки, молчаливо поддерживая. Переведя взгляд за окно, чтобы было легче, Эверихальд невесело усмехнулась, большим пальцем поглаживая чешуйчатую голову подруги, которую с утра назвала Конильсато – «утешение» с драконьего:
- Принцесса, значит… ну как же… Пятнадцать лет назад по всему Аранту шла слава о модистке, у которой заказывала одежду даже сама королева. И однажды этой очень красивой модистке не повезло столкнуться в пустынном коридоре с королём. Взятая силой модистка забеременела и однажды это стало невозможно скрывать. Король, боясь, что королева всё узнает и станет мстить ему за себя и за опороченную подругу, обратился за помощью к своему младшему брату, Архимагу. И тот каким-то образом узнал, что модистка – лунный дракон. Бедная женщина укрылась в Древнем лесу, духи которого дали ей защиту. Там мама и родила нас с тобой, Вито. Но вскоре нас нашёл канцлер, - Эверихальд отвесила лёгкий поклон в сторону упомянутого мужчины, не вставая с кресла, - и предложил матери весьма интересную сделку, которую был вынужден предложить в виду сразившего нашего отца бесплодия. Либо мама отдаёт тебя на роль законного наследника, либо её убивают и нас с тобой всё равно забирают, - посмотрев на канцлера, она на всякий случай добавила. – Лично против вас, милорд, мама ничего не имела. Предложение было весьма милосердным для политика, - снова переведя взгляд на брата, девушка вздохнула. – Вот так и вышло, что тебя воспитывали как короля, а меня – как месть нашим дяде и отцу. Но отец безвременно почил, так что остался только Архимаг. Мои цели среди людей сократились вдвое.
В кабинете воцарилась тишина. Наконец Вито уронил:
- Ты же старше, верно?
- На два с чем-то часа, - кивнула Эверихальд, настораживаясь. К чему он ведёт?
- И по документам ты признана принцессой, - продолжил рассуждать Вито. Потом кивнул каким-то своим мыслям, сцепил руки в замок и решительно заявил. – Надо устроить официальное представление тебя двору и передачу тебе короны. По праву старшинства законная наследница ты, а не я. Так будет честно.
Эверихальд ощутила, как едва уловимо напрягается канцлер и заметила его предупреждающий взгляд, в котором так и читалось: «Остановите его, принцесса». Видимо, самому канцлеру переубедить своего воспитанника, движимого благородством, не удалось.
- Не думаю, что это… благоразумно, лорд Вито, - тихо заметил менталист и Эвери отметила это дружеское обращение своего опекуна к королю.
- Не вы ли учили меня основам чести, лорд Ален? – жестко парировал брат. – Я занял место, по праву принадлежащее моей сестре. Значит, должен его вернуть.
Эверихальд склонила голову на бок, разглядывая брата, а потом уронила:
- Это будет честно, Вито. Однако неправильно.
- Что ты имеешь в виду? – не понял брат.
- То, что я не должна быть королевой, - пожала плечами девушка, вглядываясь в лицо, словно отражавшее её собственное. – Я дракон, Вито. Нечисть. Лунный дракон, про таких как я пишут в страшных сказках, мною пугают детей. Я ничуть не умаляю работу, проделанную фиолетовым Орденом для того, чтобы избавить людей от ненависти к нечисти, однако королеву-дракона они не примут. Меня на троне быть не должно, сколько бы крови Аранов ни текло в моих жилах. Больше того, никто, кроме тех, кто уже знает, не должен даже догадываться о том, что я – принцесса. Это может отвратительно сказаться на твоей репутации.
- Неужели нет способа дать тебе то, что тебе принадлежит так, чтобы это не обернулось дурными последствиями? – Эвери почти видела, как мечутся в голове брата мысли в попытках найти выход, который бы его устраивал.