А Эверихальд вдруг вспомнила, что канцлер тоже менталист. «Что ж, надеюсь, не такой сильный, чтобы видеть мою ауру,» - только и оставалось подумать ей. Новое обращение девушка оценила. Канцлер как бы показывал, что готов идти на определённые уступки, однако не даст ей забыть о её титуле, который у неё, оказывается, есть. И довольно открыто демонстрировал, что она нужна ему почему-то именно как принцесса, а не как универсальный маг и сильная нечисть.
- Я, наверное, сейчас сильно нарушу этикет, - нарочито спокойно и даже расслаблено улыбаясь канцлеру, сообщила Эверихальд, - однако давайте не будем тянуть коня за гриву. Что вам от меня нужно?
Да, леди не положено быть столь прямолинейной. Однако сейчас они не леди и лорд, а два разумных существа со своими личными целями, достижению которых оба могут друг другу посодействовать или помешать. Хотя нет, в том плане, что она может помешать канцлеру, Эверихальд не обольщалась. Но она явно была нужна ему и, если не удастся увильнуть от лишнего взаимодействия с ним, следовало извлечь из этого максимальную выгоду.
- Видите ли… недавно мы столкнулись с очередной проблемой, - начал канцлер, явно осторожно подбирая слова. Эта осторожность польстила Эверихальд куда больше, чем любой из тех комплиментов, что принято говорить леди. Потому что она означала, что канцлер оценивает её как достаточно сильную фигуру на их игровом поле. – То проклятье, что так и не удалось снять с вашего отца, оказалось наследственным.
- Значит, - уронила Эвери, - Вито тоже бесплоден, как и я?
Это было плохо. Очень плохо. Наследственные проклятия не снимаются с тех, кому они передались, а значит, если она действительно последняя, то драконы обречены. Стоит ей умереть и детей Луны не останется в этом мире.
- Вы – нет, - тонко улыбнулся канцлер. – Наследственность строго по мужской линии. А Его Величество – человек. И проживёт относительно короткую человеческую жизнь, не оставив наследников. В отличии от вас, леди Аран. Есть ещё, конечно, ваш дядя, но лично я, пока жив, допускать его восшествия на престол не собираюсь, он развалит страну в угоду своему эгоизму. Для него власть – желанная игрушка, не более.
- То есть вы полагаете, что к моменту смерти моего брата народ достаточно примирится с нечистью, чтобы принять королеву-дракона? – уточнила Эверихальд, не до конца уверенная, что правильно понимает, к чему ведёт собеседник.
В принципе логично, при удачном раскладе к тому моменту пройдёт несколько десятков лет. Канцлер кивнул. Чувствуя, что снова ступает даже не на тонкий лёд, а на хрупкую наледь, Эверихальд всё же поинтересовалась:
- А что будет, если я откажусь? Видите ли, я не горю желанием когда-либо обнародовать наличие во мне королевской крови и вставать на престол. Ответственность подобного масштаба мне вовсе ни к чему.
- Хорошо, я буду честен, леди Аран, - вздохнул канцлер, кажется, даже удовлетворённо. Взгляд его стал жёстким и ледяным, таким, что будь у Эверихальд нервы чуть менее крепкими, и по коже точно прошёлся бы мороз. – У вас от выбора один лишь фантом. Если вы откажетесь сейчас, то уже завтра Аранту будет объявлено, что наконец нашлась давно пропавшая принцесса, которая родилась драконом из-за… ну скажем… давнего родства почившей королевы с драконами. Доказательства этого родства, как вы понимаете, сделать будет не так уж сложно. Способ избежать тех неудобств, о которых вы рассказывали своему брату, тоже есть. Мне бы не хотелось прибегать к нему, но в случае вашего отказа я это сделаю. Династия Аранов не должна прерваться. Архимага я, в таком случае, уберу сам и ваш долг перед матерью останется не выполненным.
Эверихальд едва удержала лицо. Вот и всё. Ловушка схлопнулась. И можно было бы укорять себя, что не стоило выходить из леса, чтобы не оказываться в таком положении, но ведь её всё равно оттуда вытащили бы. Потому что у канцлера на неё планы и он не стал бы от них отказываться. Странно только, что ждал так долго с момента объявления указа о равенстве, целых полгода. Вряд ли эти планы появились у него только вчера.
Прикрыв глаза, Эверихальд мысленно выругалась такими словами, которые приличные леди даже знать не должны, параллельно с этим натягивая мастерскую улыбку холодной расчётливой суки, удовлетворённой игрой, и произнося с ледяной усмешкой, в которую вложила строго отмеренные дозы издёвки и уважения: