«Вам же докладывают, милорд,» - невесело усмехнулась она, распознавая за маской вежливого интереса ещё один тонкий манёвр. – «Однако в наставники вы выбрали мне весьма и весьма интересных людей. Я могла бы выразить благодарность.»
Вот так вот. Снова ничего не сказано прямо, но оба всё поняли.
«Однако не станете в виду некоторых моих целей?» - с лёгкой понимающей насмешкой почти весело уточнил канцлер, поняв завуалированное выражение недовольства.
«Ну что вы,» - с намеренно-наигранным почтением произнесла она, стараясь при этом не перейти допустимой грани в своей издёвке, чтобы та не сошла за неуважение. – «Я предпочитаю воспринимать своих наставников как неплохую тренировку, за которую искренне вам благодарна, канцлер».
«Вот как?» - хмыкнул канцлер с оттенком удивления и одобрения. – «Что ж, тогда, думаю, вам будет приятно узнать, что некоторые из ваших наставников тоже благодарны мне за работу с вами. Леди Дарини, например, считает вас в высшей степени интересной и очаровательной девушкой, а в особенности ей понравилась ваша тяга к кладбищам и древним захоронениям. Лорд Авель отмечает в вас выдающийся ум, сосредоточенность, ответственность, тягу к новому и восхитительную способность к анализу, а также к стратегическому мышлению. Лорд Вербен сначала относился к вам скептически, но с недавних пор и он под впечатлением от вашей… наблюдательности, скажем так. Остальные учителя тоже отзываются о вас исключительно хорошо. Примите моё искреннее восхищение, вы сумели найти подход ко всем, хотя я старался подобрать как можно более разные типажи личностей. Не каждый взрослый опытный менталист способен на подобное».
Хм… Значит, некромантка, менталист и боевик. Неплохо. Весьма. На первых двух она как раз делала ставку, а вот третий приятно удивил.
«Рада это слышать,» - отделалась она сухим ответом.
Стоять несколько часов к ряду в абсолютно недвижимом положении лишь с небольшими перерывами на отдых оказалось довольно утомительно. Поэтому, когда сударь Тано объявил, что краскам нужно высохнуть до завтра, Эверихальд едва смогла скрыть облегчение, показать которое было бы весьма невежливо.
- Может, останешься на ужин? – предложил Вито и в его взгляде сверкнула надежда.
Побыть с братом ещё немного времени очень хотелось, но…
- Не стоит, Вито, - качнула головой девушка. – Это может привлечь излишнее внимание слуг.
То, что слуг стоит порой опасаться пуще, чем господ, понимали все присутствующие, поэтому пришлось распрощаться.
- Как прошло? – поинтересовался менталист, когда она наконец оказалась в поместье.
- Узнала кое-что интересное, - пожала плечами Эверихальд, ненавязчиво давая понять, что не намерена вдаваться в подробности.
Правильно всё поняв, менталист кивнул и заговорил о другом:
- Я думал, ты останешься ужинать во дворце, но на всякий случай приказал не подавать ужин пока ты не приедешь.
Не подав виду, что её в который раз озадачила его непонятная забота, почему-то теплом отдавшаяся в сердце, Эверихальд лишь изобразила благодарную улыбку и произнесла:
- Это очень кстати. Мне предлагали остаться на ужин, но я сочла это излишним привлечением внимания слуг к моей скромной персоне.
И с этими словами отправилась переодеваться, отпустив Джули, рвавшуюся помочь, отдыхать.
Лёжа после ужина в горячей ванной, девушка против воли раздумывала над словами канцлера. Почему он дал ей понять, что ей удалось заполучить расположение наставников? И почему из трёх наставников, которых привёл в пример, были двое из тех, на кого она рассчитывала? Что это было: случайность, его желание подтвердить, что она правильно увидела оба дна его манёвра с учителями, или он разгадал её манёвр и таким образом предупреждал? Демоны, как же сложно!.. Но она ведь выходила из леса не за лёгкой жизнью, верно?
И всё же зря менталист был уверен, что ей хватит ума, чтобы играть с канцлером. Потому что вот сейчас она решительно ничего не понимает.
Кони, пригревшаяся на её не погружённой в воду груди, вдруг поднялась, не разворачиваясь полностью. «Символ благословения» на запястье приятно нагрелся. Эверихальд слабо улыбнулась этому знаку и подняла голову. Из лучей лунного света, льющегося в окна купальни, соткался невесомый силуэт властительницы ночи в образе двенадцатилетней девочки, в которой лишь взгляд небесно-голубых глаз выдавал божество, прожившее много сотен лет.