- А у тебя слюна во рту заканчивается? – буркнула она, присаживаясь рядом с фитилями.
- Я что-то не то спросил? – растерялся Ник и выражение его лица стало каким-то детским. Эверихальд поняла, что почему-то не может злиться на него всерьёз.
- Не будь ты человеком, Ник, я бы уже устроила тебе хорошую взбучку, - равно просветила она парня. – В прочем, будь ты нечистью, ты бы не осмелился произнести подобное. Спросить дракона, не угаснет ли его пламя это всё равно что обругать его самыми грязными словами. На моём месте любой дракон знатно поджарил бы тебя за то, что ты произнёс.
- А почему так? – не понял Ник.
- Во времена битвы с сыном Таарона некоторые из нечисти, как и из людей, стали отступниками, - вздохнула Эверихальд. – В их числе были и несколько семей лунных драконов. Треликая обрушила на них проклятие. Они стали чёрными драконами и, помимо других последствий проклятия, их пламя угасло. Говорят, их потомки пламя обрели вновь, но в остальном так же остались проклятыми. Проще говоря, ты обозвал меня отступницей. Для нечисти самое страшное – предать, а тем более предать нашу общую Мать. Я слышала от матери, что один большой клан оборотней, прятавшийся в горах, был уничтожен магами под корень, потому что никто, даже дети, не пожелал оставить соплеменников. Теперь понимаешь, как ты меня оскорбил?
- Оу, - выдохнул Ник поражённо и явно искренне раскаиваясь. – Прости, я дурак.
- Да ладно, - махнула рукой Эвери, поджигая наконец фейерверк. – Зато, если мы когда-нибудь станем заклятыми врагами, то ты знаешь, как меня задеть.
Раздался первый хлопок и первые крики. Затем ещё, и ещё, чья-то удивлённая ругань, прекрасные картины под потолком... В прочем, переполох быстро улёгся, все зачарованно уставились вверх. Эвери улыбнулась и, для пущей зрелищности, наложила на зал полог темноты.
- Ну уж нет, - картинно передёрнулся Ник. – Дядя подробно рассказал о вашей первой встрече, и я имею достаточное представление о твоих возможностях. И не страдаю ни бессмертием, ни наклонностями самоубийцы, чтобы обзаводиться враждой с тобой.
Они выскользнули из своего укрытия и тут же услышали знакомое покашливание рядом. Резко обернувшись, оба удивлённо уставились на менталиста, с пристально-весёлым прищуром наблюдающего за ними прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
- Так и знал, что вы споётесь, - почему-то удовлетворённо улыбнулся он. – Будем считать, что я ничего не видел, не слышал и не знаю.
***
После бала Эверихальд чувствовала себя так, словно из неё по капле выпили все её силы. Увы, присутствие рядом Николаса не избавило от ненужного внимания, а потому ей до самого часу ночи пришлось постоянно держать оборонительную позицию. Благо хоть новый приятель в промежутке между этими всеми «светскими беседами» с будущими соучениками, развлекал шутками и забавными историями о тех или иных адептах, их родителях, преподавателях и так далее, а Эверихальд слушала, смеялась и запоминала, мысленно выявляя слабые места каждого, о ком рассказывал Николас.
«Если ко мне сейчас пристанет соседка,» - мрачно думала Эвери, направляясь в свою комнату в общежитии, - «то я точно сорвусь. Так что ей же будет лучше, если она окажется такой же уставшей или не любопытной».
Однако стоило ей переступить порог комнаты, как она остолбенела. В прочем, как и её соседка, явно не ожидавшая увидеть дракона. Перед Эверихальд стояла… фейри. Представителей дивного народа Эвери видела впервые и с тем, что рисовали в своих книгах люди, настоящая фейри имела ожидаемо мало. Только длинные, закрученные вензелем кончики острых ушей и полупрозрачные зеленоватые с золотыми жилками узоров большие стрекозиные крылья за спиной. Из того, что знала мама, а знаний о фейри было не слишком много даже у неё, Эверихальд знала, что фейри – единственная разумная нечисть, не имеющая абсолютно человеческого обличия, а потому ни крылья, ни уши, выставленные на показ, девушку не удивили. А в остальном люди ошибались – ни острых зубок, ни вертикальных зрачков, ни золотых узоров на коже, ни, тем более, когтей и прочего. Её разглядывала обычная миловидная девушка с острым личиком, большими золотисто-зелёными глазами и хрупким телом. Вот только был один момент – что фейри делает здесь? Видимо, сама фейри задавалась тем же вопросом в отношении Эверихальд.