«Она хотела помочь Эверихальд выпутаться из игры Дориана?» - отстранённо подумал он, однако долго рассуждать на эту тему не вышло.
- Я требую проверки воспоминаний всех маломальски-сильных магов фиолетового Ордена! – услышал он голос Седьмого Министра.
Давя раздражение, Ален напомнил себе, что из министров маг только Женевьева и для несведущего в магии человека подобное требование вполне логично.
- В этом нет необходимости, лорд Ла́веррон, - терпеливо произнёс канцлер раньше, чем Ален открыл рот. – Из известных нам ментальных магов на манипуляции подобного рода силы хватит только у лорда Раввена, но я могу засвидетельствовать, что сегодня он был исключительно рядом со мной во дворце и в полной свидетелей его присутствия Академии на занятиях, а потому времени на преступление у него не было, а Двенадцатого Министра мы с вами могли наблюдать в полном здравии ума ещё сегодня утром. Значит, это сделал маг, скрывающийся от Гильдии. Среди магов тоже бывают преступники.
Снова град вопросов, предложений, требований, обвинений и прочего.
- Хватит, - наконец уронил король таким тяжёлым тоном, что в Зале Советов сразу повисла гробовая тишина. – Я услышал всё, что хотел услышать. Все предложения и требования, имеющие хоть какой-то смысл, будут приняты к сведению и рассмотрены. Ваша задача, милорды и миледи, выдвинуть на голосование минимум семь кандидатур на место Двенадцатого Министра. Все свободны. Лорд-канцлер, лорд-мэтр, прошу задержаться.
Взгляд Алена упал на пустующее в силу обстоятельств место Архимага и в сознании что-то сдвинулось. Вспомнился рассказ Эверихальд о том, как убили её мать и тут же в голове промелькнул первый принцип любого расследования: «Смотри кому выгодно». А что если…
- Архимаг, - тихо уронил Ален, когда в зале их осталось только трое.
- Почему? – нахмурился верно всё понявший канцлер. Для взаимопонимания им всегда хватало пары слов.
- Объяснитесь, - потребовал король.
- Я думаю, это подстроил Архимаг, - уже увереннее произнёс Ален. – У меня нет доказательств, но есть доводы. Во-первых, ему выгоднее всего смерть короля. Короля и принцессы. После вас с сестрой, Ваше Величество, он – первый претендент на трон. И он всегда, сколько я его помню, был жаден до власти. И если раньше его останавливала любовь к брату, то теперь он, видимо, решил счесть момент удобным для действий, если я, конечно, прав. Теперь, когда так много недовольных вашим указом касательно нечисти, а в Академии учатся фейри и дракон, ваши позиции временно стали шаткими. Самый удобный момент для государственного переворота. А во-вторых… Эверихальд кое-что мне рассказывала. Архимаг почти таким же образом убил вашу с ней мать, Вито – нанял достаточно сильного ментального мага и тот разве что личность не стирал, просто сделал безвольной куклой и, пырнув ножом, оставил истекать кровью. Это его почерк.
- Но ведь он сам ранен, - возразил король.
- Это может быть отвлекающим манёвром, - задумчиво произнёс канцлер, хмурясь в попытках просчитать вероятности. – Чтобы отвести подозрения.
- Значит, вы двое думаете, что меня хотел убить мой дядя?
- Он – самый очевидный подозреваемый, - как можно мягче произнёс Ален, понимая, что принять подобное нелегко.
Да, между Его Величеством и Архимагом никогда не было тёплых отношений, но всё равно понимать, что твою жизнь, возможно, заказал твой родной дядя – тяжело для любого. Однако следующие слова молодого короля заставили Алена с удивлением понять, что причина таких дотошных расспросов на счёт уверенности друзей в их умозаключениях и явном нежелании верить была иной, нежели обычно бывала у людей, попавших в такое положение.
- Сестра, - произнёс Его Величество. – Он возьмётся за неё. Причём теперь в первую очередь, если виновен всё-таки он. После неудачного покушения на короля мало кто обратит внимание на несчастный случай с «какой-то там сомнительной нечистью». А Эви теперь постоянно рядом с ним, в Академии. Милорды, если с моей сестрой что-то случится, то я спрошу с вас двоих. А дядю нужно убрать и как можно скорее. Меня абсолютно не волнует, каким образом. Если выяснится, что он действительно виновен, то дядя должен быть мёртв. Причём желательно тихо и с виду естественно, потому что заговор Архимага против короля поднимет слишком большой шум, гораздо больший, чем просто заговор против короля, а народу и так хватает сейчас волнений. Даже Независимому Суду, где половина судей им куплена, дело передавать не будем.