Посмотрев на ночное небо, в котором мерцала почти полная луна, она полной грудью вдохнула морозный воздух и слабой рукой нашла на груди кулон. Сил на его активацию потребовалось даже меньше, чем на самое простенькое заклинание.
Принцесса не знала, сколько времени она сидела не двигаясь и просто глядя на ночное светило к моменту, когда из-за пригорка показалось два гонящих жеребцов галопом всадника. "Всего два? Неужели так спешил, что не догадался обзавестись нормальной подмогой? Хотя... он же Древний, его силы хватит и без помощников," - с отстранённым удивлением подумала девушка, глядя, как серебрящаяся в лунном свете пыль оседает на кремовом шёлке блузки. Совершенно не к месту вспомнились строчки стишка тех времён, когда женщины боролись за равные с мужчинами права: "Маленького принца готовят к трону, попытки ум его развить пропали без толка, полон двор короля отчаянья стону, отстал от отца он и мало в нём прока, а умная принцесса пылится у мужа на полке...". Кажется, тогда у Аранов из наследников мужского пола остался лишь полоумный семилетний мальчишка, но была замужняя, славившаяся своим умом принцесса и женщины боролись за то, чтобы отца сменила именно она, а тогдашний канцлер оказывал им тайную поддержку, в отличии от великого и умного, но упрямого и консервативного короля, лежавшего при смерти. Это была первая крупная победа женщин - первая в истории королева, управлявшая государством. И вот теперь Эверихальд, принцесса, тоже пылится, совсем как в стишке, только в прямом смысле. "Ну хоть не в замужестве," - мысленно усмехнулась она. - "Н-да, и откуда у моего мозга только силы на шутки берутся?".
Через силу поднявшись и шатаясь как последний трактирный пьянчужка, Эвери пошла на встречу всадникам. Те, заметив её, идущую пусть и плохо, но самостоятельно, снизили скорость. Через пару минут она уже могла различить лица Альверрона и менталиста. Боги, кто б ей раньше сказал, что она может так радоваться своему пугающему до дрожи опекуну - не поверила бы! Между ними оставалось не больше десяти шагов, когда сознание, очевидно, решив, что теперь-то уж всё прошло и можно наконец расслабиться, снова её покинуло.
Очередное возвращение в реальный мир выдалось, к счастью, куда приятнее предыдущих. У неё не болела голова, она явно лежала на чём-то мягком, а не на земле или обломках стен, вокруг было тепло и самочувствие было достаточно хорошим, чтобы, в отличии от предыдущих двух раз, не возникало желания умереть обратно на время, пока не полегчает. И даже раненный бок ныл почти сносно.
Открыв глаза и тут же сощурившись от показавшегося неожиданно-ярким света, девушка поняла, что лежит в лазарете Академии. «Боги благие, никогда бы не подумала, что буду так рада вернуться в это заведение. Оказывается, всё зависит от того, откуда возвращаешься,» - с насмешкой над самой собой подумала Эверихальд и тут же нахмурилась. Перед её койкой сидели менталист, канцлер и Вито, а на груди привычно свернулась Конильсато, как всегда, когда Эвери спала. Быстро сотворив вокруг их компании «купол беззвучия», чтобы их никто не услышал, поинтересовалась:
- Вам не кажется, что это слишком большое привлечение внимания ко мне?
- Король может и даже должен навестить героиню, спасшую его и пострадавшую при этом, - с невесёлой улыбкой пожал плечами брат.
- Героиню? – ещё сильнее нахмурилась Эверихальд, пристально посмотрев на эту троицу. – А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста.
- Бунт подавлен, виновные приговорены к казни, - вздохнул менталист. – Но скрыть твою роль в происходившем не удалось. Все улики указывают на лорда Мовельерро, но он пропал, а двенадцать из его основных сообщников тобой убиты.
- Лорд Мовельерро тоже убит мною, - жёстко усмехнулась Эверихальд в ответ на это. – Горстка пепла среди обломков – всё, что он заслужил. Но зачинщик не он, а старый хитрый лис, наш дядя. Мовельерро говорил об этом, но доказать это, судя по вашим словам, невозможно.
- Невозможно, - кивком подтвердил канцлер. – А убрать его… Он всё ещё слишком сильная и защищённая фигура. Я стараюсь его ослабить, конечно, но…
Он неопределённо махнул в воздухе рукой, как часто делала сама Эверихальд.
- Не все фигуры легко убираются с доски, - мрачным хором понимающе кивнули близнецы.