Интересно, узнай он, что точно так же сама наша принцесса думает о нём, позабавило ли бы это его? Треликая, с лёгкой полуулыбкой на губах и искорками в глазах наблюдавшая за этой троицей, тихонько довольно рассмеялась и, поставив бокал с вином на стол, в пустоту проговорила, обращаясь к тому, кто сам того не зная был её любимчиком и точно не мог её слышать:
- Предвестник перемен… О да, Дориан, ты и сам не представляешь, как близок к правде. Только она не предвестник, она – дочь перемен. Она – воплощение перемен сама по себе. Интересно, когда же на поле игры появится второе дитя? Локи говорит, что у этого дитя уже есть все предпосылки к тому, чтобы перейти из их мира в наш. Игра становится всё интереснее.
Откуда-то издалека до слуха богини донёсся тихий перезвон колокольчиков, ухнула её подруга сова, а в тонких пальцах Треликой Девы появились две миниатюрных каменных лилии, чёрная и хрустальная – духовное отражение тех, что сделала её девочка. Интересно, она сама хоть примерно представляет, насколько сильные вещицы создала, сама того не желая переплетя судьбы брата, менталиста, канцлера и свою ещё крепче? Эти лилии очень многое изменили… Теперь даже Госпожа ночи не бралась предугадывать, к чему всё в итоге приведёт.
За день её палату, к неудовольствию целителей, посетило боги весть сколько людей. Все они выражали сочувствие, благодарность, кто-то даже восхищение, некоторые, к приятному удивлению Эверихальд, говорили, что пересмотрели своё отношение к нечисти и приносили извинения за свои заблуждения, несколько первокурсников с напыщенным видом говорили, что для них честь быть её соучениками. «Как, однако, изменилось их отношение,» - мысленно посмеивалась Эверихальд. – «А всего-то и надо было, что спасти короля». Однако на самом деле основной причиной всех этих визитов было любопытство, и она это понимала. Всем хотелось поглазеть на новую «героиню». Сама Эвери себя героем вовсе не ощущала. Для неё защитить брата, не важно, какой ценой, было так же естественно, как дышать. Но она прекрасно понимала выгоды своего нового положения. Её теперь многие будут уважать – ну как же, деви́ца, на первом курсе получившая Сокола второй степени, а незаметно убить её станет сложнее.
Под вечер пришла Аника. Сначала она просто смотрела на Эвери, и во взгляде синих глаз не было ничего кроме боли и усталости. Затем она всё же произнесла:
- Они говорят, ты убила моего отца.
Эверихальд вдруг поняла, что сочувствует девушке, которая, казалось, за эти сутки повзрослела на много лет. Да, у Аники преотвратный характер, но она не виновата в злодеяниях своего отца. А Эвери не понаслышке знала, каково это – понимать, что твой отец подонок. Осознавать, что ты – дочь подонка и лжеца. С этим очень тяжело жить.
- Прости, - тихо произнесла она. – Но по-другому я не могла. Иначе бы он убил меня.
Внезапно взгляд Аники прояснился облегчением, словно с её плеч упала целая гора, и она выдохнула:
- Спасибо. Никогда не думала, что буду благодарна нечисти, но спасибо тебе. Мой папаша всегда был той ещё мразью, а теперь… теперь благодаря тебе он не будет позорить род Мовельерро своим существованием. И это… Ты прости меня. Ты, конечно, та ещё стерва, но я была не совсем права на счёт тебя. А теперь тебя ещё и чуть не убил мой собственный отец. Как будущая глава своего рода заявляю, что Мовельерро в неоплатном долгу перед тобой. Если понадобится помощь… ты знаешь, к кому обратиться.
И вышла, пока Эверихальд пыталась справиться с ошеломлением. Неожиданнее был разве что визит леди Кавинтьель.
- Не использует он вас, значит? – хмыкнула она, как показалось Эверихальд, с горечью, окидывая её пристальным взглядом.