- Я могла погибнуть, - пожала плечами тут же сделавшаяся спокойной и безразличной девушка. – А Аника бы погибла. Как и любой, кто сунулся бы туда. Подмога, даже если нашлась бы, прийти не успела бы, наставника Вестона вам бы в голову позвать не пришло. А я – лунный дракон, я не многим слабее этого исчадия Бездны. Конечно, если бы на моём месте оказался наставник Вестон, то было бы лучше, но имели что имели, вводные данные задачи были хуже, чем хотелось бы. Я знала, что в любом случае справлюсь. Не могла ведь я оказаться позором Треликой Матери.
Молчание в палате не воцарилось, а именно повисло.
- То есть, - наконец произнесла леди Сино, - вы осознанно рисковали собственной жизнью, будучи при этом абсолютно уверенной, что в одиночку справитесь с высшим демоном, я верно понимаю? Слепой Воин, каждый раз, когда я думаю, что наконец оценила по достоинству ваши способности и силу, вы умудряетесь выкинуть что-нибудь новенькое!
И почему-то с завистью покосилась на мэтра Морстена. Тот повёл себя совсем уже странно: самодовольно усмехнулся с непонятной гордостью, расправил плечи и, скрестив руки на груди, слегка насмешливо с налётом превосходства и всё с той же гордостью заметил:
- Она уже на первом курсе справилась с тринадцатью взрослыми боевыми магами, конечно она была уверенна, что одолеет какого-то неразумного демона!
Леди Сино фыркнула, а Эверихальд в замешательстве перевела взгляд с одного на другого и обратно. Ей-то не откуда было знать, что она давно уже является личной гордостью мэтра Морстена и объектом бессильной зависти леди Сино.
- Так, дорогие коллеги, - решил предотвратить очередную перепалку между давними соперниками мэтр Беннет, помнивший этих двоих ещё вечно пытающимися друг друга обставить адептами. – Если у вас больше нет никаких дел к адептке Раввен, то больной нужен покой. Девочка буквально только что из Садов вернулась, там артерия на бедре важная задета была.
Давление на совесть подействовало. Пара минут и в палате остался только менталист. Наконец можно было задать важные вопросы.
- Откуда взялся высший демон? – поинтересовалась она в первую очередь.
Вот ни в жизнь не поверит, что пока её спасали целители, опекун и канцлер сидели сложа руки! Наверняка ведь уж хоть что-то, да выведали.
- Выясняем, - невесело усмехнулся менталист. – Но я проверил номер, который выпал нашей Мовельерро. Он был кем-то настроен на твою ауру и должен был выпасть тебе, но почему-то выпал ей.
Эверихальд нахмурилась и крепко задумалась. Как могло быть, что заклинание, привязавшее номер к её ауре, не сработало? И у кого достаточно возможностей, чтобы добыть слепок её ауры? Хотя ответ на второй вопрос, пожалуй, очевиден.
- Что ж, - наконец произнесла она. – Тогда мы знаем, кто это устроил. И, я так понимаю, снова не сможем ничего ему предъявить. Ну, кроме халатного отношения к хранению отпечатков мажеских аур, чего маловато для плахи. Скорее всего, как всегда, выйдем на кого-нибудь из его марионеток. Но вы всё равно копайте, он ведь может хоть раз оплошность допустить! А на счёт того, почему его план провалился… Я вижу только один вариант, зыбкий как пески Великой Пустыни. Аника после того восстания, когда я братом притворилась, признала себя должной мне. Это могло образовать слабую связь между нами, нашими аурами. Шанс на то, что эта связь могла спутать привязанное к моей ауре заклятие – шанс на это минимален до невероятного, но он есть.
Она задумчиво погладила свернувшуюся у неё на груди Конильсато.
- Да, такое могло быть, - кивнул менталист. Уж он с его спецификой магии должен был прекрасно понимать все тонкости работы с аурой. – Почти невозможное, но, вероятно, свершившееся недоразумение. Адептка Мовельерро, кстати, будет жить. Ей, как и тебе, дали две недели отдыха на дому, плюс дней пять придётся провести в лазарете, выйдет как раз до летних каникул. И всю оставшуюся тебе сессию зачли по общему баллу оценок, сочли обстоятельства достойными. Может, хочешь куда-нибудь съездить? Тебе не помешает сейчас перемена обстановки, это я как ментальный маг говорю.
Эверихальд промолчала, отводя взгляд. Какое соблазнительное предложение… Но в единственное место, куда бы ей хотелось поехать, ей нельзя.