Плечи сами с собой расслабились и Эвери, окончательно себя отпустив, свободно и весело с задорными лукавыми нотами улыбнулась:
- Ох, простите, луноликая, иногда по привычке веду себя так, словно им удалось меня очеловечить.
- Можешь звать меня просто Ано́рин или Ано́, - понимающе улыбнулась Глава. – Всё-таки не у чужих в гостях.
«И когда я успела стать «своей»,» - чуть растерянно подумала Эвери. А потом всё закрутилось бешенным пёстрым вихрем. Её все норовили рассмотреть, поговорить с ней, помочь, толпой отправились показывать ей её комнату, что-то рассказывали, о чём-то спрашивали… Всё это могло напомнить знакомый ей табор, где она теперь названная дочь баро, если бы не соблюдение определённых приличий.
Девушка сама не заметила, как оказалась в комнате, которая ощущалась так, словно она домой вернулась, а три служанки раздевали её и наряжали вместо дорожных штанов, рубахи и камзола в лёгкое светло-зелёное платье, несколькими слоями воздушной ткани укутавшее тело и изумрудным плетёным тонким поясом обхватывающее талию. Но при этом не прикрывающее ног ниже середины голени юбкой, чьи невесомые слои, накрывая друг друга не точь в точь по шву, а как-то наискось и местами нарочито-небрежно, от чего подол словно делился на лоскуты! Для человека – верх неприличия, но Эвери ощущала это каким-то слишком правильным. Даже это!
- Мы ещё можем помочь? – прощебетала одна из служанок.
«Помочь, не служить,» - с улыбкой подумала Эверихальд. К слугам здесь тоже было отношение, отличное от того, что было принято у людей – им не приказывали, их просили. Как и рассказывала Иллианири, здесь все относились друг к другу с уважением, как к равным. По крайней мере преимущественно. Если госпожа Высокого Дома оскорбит слугу, то это будет порицаться, в то время как у людей такое могли бы и не заметить. И крепостных не было. И земля вся была общая, кроме Древ… Такой уклад казался куда более верным, чем тот, что царил у людей.
- Разве что дать отдохнуть, а то у меня голова кругом, - чуть растерянно призналась Эверихальд с немного неловкой улыбкой.
- Что, совсем иначе у людей? – понимающе кивнула другая служанка.
- Ваш бы уклад да в наш Арант, - совершенно искренне ответила Эверихальд. – А особенно ваши наряды, - она оглядела себя. – Знали бы вы, как давно я не видела платьев, которые не душили бы своими треклятыми корсетами! Но мне определённо нужно побыть одной, чтобы разложить всё в голове по полочкам.
Служанки тактично удалились.
- Ну как тебе, Кони? – с усмешкой спросила Эверихальд у своей лазурной подруги, при виде которой здесь никто не визжал от страха, в отличии от большинства человечек при первом знакомстве.
Та довольно зашипела, соскользнула с её запястья и поползла на охоту. А Эверихальд легла на гамак, сплетённый Древом из цветущих лиан, и прикрыла глаза. День в пути всё же может вымотать кого угодно, но это усталость была неожиданно приятна. «Любая дорога, что бы на ней не встретилась, хороша и легка, если ведёт к друзьям или домой,» - так завещала Треликая, так говорила мама, и сейчас Эвери была с этим как никогда согласна. Она совсем не знала этих фейри, но они совершенно точно были друзьями. Причём все, не только этот Дом, не только ветви Белого Дуба, а все на этих Землях.
«Хорошо здесь,» - подумалось ей неожиданно расслабленно, спокойно, так, как не думалось уже четыре года подряд. – «Почти как в моём лесу. Почти как дома. Ах, если бы я не должна была возвращаться! Если бы можно было остаться здесь навсегда, ведь давно уже зовут! Если бы не долг, трижды проклятый долг!.. Нет, я не буду об этом думать, не хочу. На эти две недели никакого долга!».
Эверихальд сама не заметила, как задремала за размышлениями. Разбудили её довольно скоро, к ужину. Пока взрослая служанка, с какой-то материнской заботой смотрящая на неё, вела её в столовую, Эверихальд лихорадочно вспоминала, как едят фейри. Ири рассказывала, что у них нет стульев, и едят они сидя на мягких маленьких подушечках за длинным низким столом. Мясо, которое заранее режут порциями, принято отщипывать руками, равно как и брать сыры и кусочки некоторых из фруктов, которые так же подают уже нарезанными. Для остальных блюд – привычные ложки и вилки, но всего трёх видов, не как у людей и вспомнить их было легко. «Разговаривай,» - вспомнился ещё один совет Ири. – «Разговаривай много и желательно ни о чём и обо всём одновременно. Отмалчиваться у нас за столом не просто «странно» как у людей, а вовсе дурной тон, особенно если ты гость.».