Эти размышления незаметно для неё самой вернули ей привычный замкнутый и холодный вид. Ещё несколько минут назад в гамаке лежала спокойная, умиротворённая молодая девушка, ещё не до конца лишившаяся некоторых детских черт во внешности, а теперь по коридорам, освещаемым тысячами маленьких магических светлячков, плавным изящным шагом истинной светской леди шла то ли принцесса на Совет, то ли маршал на военные переговоры, но во всяком случае взрослая женщина, которую не молодило даже юное лицо, одного лишь взгляда было достаточно.
- Луноликая госпожа, простите мне моё любопытство, а сколько вам лет? – вдруг мягким густым голосом поинтересовалась служанка, оглядывая её со словно бы недоумённым заботливым выражением взгляда. – Мне говорили, вы юна.
Вырванная из раздумий Эверихальд чуть вздрогнула от неожиданности, так как совсем забыла о проводнице – вольность, которую никогда бы не позволила себе среди людей, ибо небезопасно – и слегка растерянно глянула на женщину, не понимая причин такого вопроса. Потом вдруг осознала и чуть не прыснула со смеху. Неожиданно даже для самой себя смутившись, она немного неловко улыбнулась и ответила:
- Первой неделей зимы исполнилось двадцать, - её день рождения во имя отведения лишних подозрений официально было сдвинуть на неделю вперёд от настоящего при оформлении её как младшей леди Раввен. Увидев недоверчивое удивление во взгляде служанки, которое та тут же вежливо скрыла, девушка всё-таки тихонько рассмеялась и кивнула, снова молодея. – Простите, я понимаю, почему вы спросили. Манера держаться, которая стала мне щитом среди людей, изрядно добавляет мне лет в глазах окружающих. Здесь в ней нет нужды, но она уже столь привычна, что стоило мне задуматься, как она снова дала о себе знать. Мой опекун шутит, что я слишком много думаю, чтобы быть молодой.
- О чём же можно думать с таким лицом? – с тёплой улыбкой полюбопытствовала служанка.
- Ну например о том, как бы не опозориться за ужином у фейри, - легко и совершенно честно ответила Эверихальд, чувствуя, что улыбка никак не желает сходить с лица. – Иллианири рассказывала мне о вашем этикете, но мне ни разу не приходилось практиковаться во владении им.
- О, вы-то уж точно не опозоритесь, - уверенно заявила служанка. – Луноликая Иллианири рассказывала, сколько глупых и ненужных правил приходится соблюдать среди людей. Не запутались в них, не запутаетесь и в наших, наши-то куда как проще. Мы пришли, госпожа.
Служанка оказалась права. В большом зале, больше похожем на лесную поляну под деревянным сводом с окнами без рам и стёкол правила, непривычные, но каким-то образом естественные, соблюдать получилось как-то само собой, как если бы она ела и вела себя так всю жизнь. На стол здесь не подавали всех этих модных у людей фрикасе, фондю и прочего, все блюда были просты, вкусны и понятны, а в оживлённых разговорах никто не касался серьёзных тем.
«Все проблемы вне стола,» - ещё один урок Ири. И даже наблюдающий изучающий взгляд со стороны госпожи Ано́рин, который она чувствовала на себе весь ужин, не заставлял её напрячься, ведь он точно не мог сулить угрозы. Здесь она точно знала – её изучают не для того, чтобы отметить все слабости и просчитать выгоды знакомства, а просто потому, что интересно, как и всем домочадцам и многочисленным гостям. Ано́рин, как рассказывала Ири, по меркам нечисти тоже была довольно молода, всего полтора столетия, и она, Эверихальд, была первым лунным драконом, которого той довелось увидеть. Сама Эвери ведь тоже цепким взглядом подмечала всё, что происходит вокруг, стараясь не пропустить ни единой мелочи – любопытно же, потом Николасу и брату расскажет.
В основном всё было простым и понятным, куда проще человеческих порядков, но от одного вопроса к сидящему рядом пареньку она всё же не удержалась:
- А почему с ними обращаются едва ли не так же почтительно, как с хозяевами?
И кивнула на группу бродячих менестрелей, зашедших «порадовать слух хозяев и гостей». У людей к подобному народу относились чуть лучше, чем к нищим попрошайкам и тагарскому племени.
- Они же странники, - удивился такому вопросу парнишка. – Первейшие жрецы Треликой Матери, у неё к ним отношение особое.