***
- Человек, значит, - задумчиво произнесла Анорин, окидывая острым взглядом беднягу Беннета, который отчаянно пытался держаться спокойно, с достоинством, но почтительно, как и подобает дворянину в гостях. Но под этим взором всё же ощутимо напрягся и невольно отступил на шаг назад. - Со стёртой памятью и заброшенный невесть как сюда, - снова перевела взгляд на Эверихальд и уточнила. - Твой хороший знакомый, говоришь?
- Если бы не этот целитель, я уже столько раз была бы мертва, что давно бросила считать, - кивнула Эверихальд, которой чутьё подсказывало, что о статусе мэтра лучше умолчать. - Я напишу своему опекуну, чтобы его встретили, но нужно же как-то отправить его в Арант, а это без вашей помощи сделать вряд ли выйдет. Мне больше не к кому здесь обратиться.
Страшно было представить, какой переполох сейчас в Гильдии! В том, что пропажу подобного рода уже обнаружили, Эвери была уверена. "Наверняка же козни дяди," - устало подумала она, сдерживая ругательства, рвущиеся с языка. - "Одного не пойму - зачем? Месть за то, что слишком часто меня спасал? Как-то слишком мелко для того, чтобы сотворить подобное с целым мэтром. Целым мэтром... Ну конечно! он просто попытался ослабить Арант с другой стороны - со стороны Гильдии! Значит, готовит какую-то пакость. Крупную пакость, для которой ему нужно исчезновение либо конкретно Беннета, либо в принципе кого-нибудь из мэтров. Придётся очень постараться, чтобы скрыть от народа происшествие такого рода, но лишние волнения в массах нам сейчас не нужны. Надо срочно написать обо всём менталисту и канцлеру! Отправить им воронов и надеяться, что эта падаль ничего не успеет сделать.".
- ... а целителя мы расположим и отправим в Арант, как только сможем, не беспокойся, - вырвал её из раздумий голос Ано, уже договаривающей свою мысль. - Но сейчас - спать!
И зевнула.
Эверихальд спать в виду новых обстоятельств вовсе не хотелось. Вот прям как рукой сонливость сняло! Объяснив всё целителю и убедившись, что мэтра расположили в комнате и больше не трогают, вернулась к себе в комнату, отправила служанок, так и рвавшихся помочь, но явно ужасно хотевших спать, отдыхать, и, закрыв за ними дверь, всё-таки позволила себе тихо выругаться. Она снова чувствовала себя принцессой, которую проблемы достали даже здесь - неприятное чувство, но что поделаешь? - и очень хотела повеситься или утопиться. Но нельзя! А хочется! Но долг в Сады не пустит!
Подумав об этом вздохнула, обращаясь к Кони:
- Вот как так вечно выходит, что где бы я ни оказалась, меня вечно догоняет политика?
Змейка, которая ну никак не могла ей ответить на этот вопрос, но зато всё прекрасно понимала, сочувствующе прошипела что-то, вызвав слабую улыбку, и заползла по ножке на письменный стол, напоминая, что как бы ни хотелось на всё это плюнуть, выбора всё равно нет. Да. Нужно было заняться делами. Тем более, что на столе уже сидели два почтовых ворона.
"Ну вот, меня, кажется, уже опередили," - мысленно вздохнула девушка, садясь за стол и беря в руки два письма, конверт одного из которых был скреплён знакомой печатью менталиста, а другой печатью канцлера. Ожидаемо, больше ей написать никто и не мог в такой ситуации, разве что Вито. Алиса и Ник, как, собственно, и остальные, были заранее предупреждены, что никаких писем, напоминающих собой о мире вне Вечных Земель, она получать не хочет, а Ири не любила писем как таковых. Ишь ты, расторопные какие!
- Ладно, начну с того, что там понаписал дорогой мой опекун, - решила она, желая одного - послать всё это к Таароновому сыну. Отличное начало отдыха, спасибо, чтоб вас всех!.. - Его писанина всё приятнее будет, он меня всё-таки не только как политическую фигуру рассматривает.
Распечатав письмо и вчитавшись в строки, усмехнулась. Менталист с его вежливостью и деликатностью был как всегда в своём репертуаре:
"Здравствуй, дорогая Эверихальд.
Прошу простить меня за то, что отвлекаю тебя напоминаниями о себе. Надеюсь, ты была хорошо принята дивным народом? В прочем, уверен, что родственники Иллианири встретили тебя как родную дочь. Поздравляю с прошедшим полнолунием и, прости, но перехожу к делам, которые и побудили меня написать тебе в дни, когда ты предпочла бы вовсе не вспоминать ни обо мне, ни о людях в целом. Мы с Дорианом и Вито решили, что прошедшие с момента твоего отъезда события достойны того, чтобы отвлечь тебя от отдыха, ибо ты должна знать о них.