Войдя в допросную он увидел, что вместо всегда собранной и решительной фейри, о которой с таким воодушевлённым восхищением рассказывал десятки историй Ник, за столом сидит уставшая опустошённая девчонка, "ушедшим" взглядом буравящая стену напротив себя. Только осанка осталась такой же гордой, словно даже сейчас, когда она сидит на месте подозреваемой в преступлении против Гильдии, над неё всё равно не властен никто кроме Треликой - это у них с Эвери общее.
Заметив, что девушка держит согнутые в локтях руки распрямлёнными ладонями на уровне своей груди, как Эверихальд, когда молится, а тонкие бледные губы чуть заметно шевелятся, зачем-то прислушался и узнал слова на драконьем:
- ...Та а́коло Альра́не аспо́р аль ви́то шин а́нро таоли́но. Хель ле эда́льго моль аль соле Альра́не ви́то ими́ль а́не иро́но.
"Справедливости Треликой прошу и жизнь ей свою вверяю. Да не погаснут свет и сила Треликой, пока жив хоть один фейри," - машинально перевёл он для себя и невольно испытал уважение. Дивная, сама не зная, есть ли на ней вина или нет, просила свою богиню не о милости или спасении, как часто просят богов подозреваемые или уже приговорённые. Она просила лишь о справедливости, зная, что справедливость эта может оказаться и не на её стороне.
Лишь закончив свою молитву дивная повернула голову к вошедшему и тут же вся подобралась, снова став похожей на саму себя - гордая, дерзкая, властная, в любой момент готовая к борьбе.
- Здравствуйте, миледи, - как можно дружелюбнее - всё же давние знакомые, да и он не обвинять сюда пришёл - произнёс Ален, проходя и садясь на стул напротив.
- Какая из меня теперь леди? - с насмешкой и чуть раздражённо дерзко фыркнула Иллианири. - Леди-преступница? Не смешите, милорд.
- Подозреваемая, - мягко поправил её Ален, видя, что как бы дивная ни старалась держаться, она всё равно уже на грани.
- Не лучше, - нервно дёрнула плечом та. - Все они, - кивнула в сторону двери, - всё равно уже всё для себя решили. И вы наверняка тоже, верно, милорд?
- Отнюдь, - качнул головой Ален. - Не в моей власти ручаться за остальных, но я могу заверить, что канцлер, король и я почти уверены в том, что если вы и сделали что-то мэтру Беннету, то явно не по своей воле. Так что, возможно, вас отпустят уже сегодня.
- Что я должна сделать? - лицо Иллианири не выразило ни единой эмоции и даже глаза остались непроницаемыми.
Ален тяжело вздохнул, понимая, что ответ ей не понравится - нечисть очень неохотно допускает воздействие на свой разум, можно даже сказать, что боится его, даже со стороны знакомых менталистов - но всё же признался:
- Позволить мне восстановить и прочитать ваши воспоминания за тот день.
Дивная тут же насторожилась. Взгляд её стал острым, как два на совесть заточенных клинка.
- Вам нечего бояться, - как можно мягче и убедительнее произнёс он, открыто встречая её взгляд. - Я не причиню вам вреда.
Он прекрасно понимал, что если фейри сама не позволит проникнуть в свой разум, то сделать это принудительно не сможет даже он - природная защита на её разуме ничуть не уступала драконьей. Сломать подобное смертному не по силам, Треликая хорошо заботится о своих детях. Так что следовало осторожно убедить её в том, что ничего сверх необходимого он с её сознанием не сделает. Она ведь и сама должна понимать, что это меньшее из зол, верно?
- Эвери не доверяет вам свой разум, - холодно ответила девушка. - Хотя сама не раз признавалась, что с таким искалеченным ментальным фоном следовало бы обратиться к специалисту.
Видимо, умению Эверихальд разбираться в существах Иллианири всецело верила.
- Эвери в принципе никому не доверяет. Разве что лесу, - со вздохом пожал плечами Ален.
- Факт, - была вынуждена признать собеседница. Ненадолго задумалась, кивнула каким-то своим мыслям и нехотя произнесла. - Действуйте, милорд. Мне и самой интересно, виновата ли я в чём-то.
Ален кивнул, подошёл к ней со спины и, положив пальцы на виски вздрогнувшей и стиснувшей под столом кулаки девушке, тихо попросил:
- Прикройте глаза, расслабьтесь и снимите с сознания щиты. Вы в безопасности и я собираюсь лишь помочь вам.