Сознание Иллианири принимало его неохотно, тяжело, но чувствовалось, что девушка честно старается не выпихнуть его из своего разума.
"В принципе, всё примерно так, как и предполагала Эвери," - отметил Ален, когда работа была закончена.
- Боги, что же я наделала? - простонала всё вспомнившая Иллианири, закрывая лицо руками.
Она явно ощущала за содеянное вину, которой как таковой и не было на самом деле.
- Вы ни в чём не виноваты, Иллианири, - искренне ответил Ален. - Напротив, вы спасли мэтра Беннета. Окажись на вашем месте кто-то с менее сильной волей и всё могло бы закончиться куда хуже. Сегодня вас выпустят.
В кабинет к канцлеру он входил уставшим, но довольным.
- Пожалуйста, скажи мне, что у тебя хорошие новости и Её Высочество нас не прикопает где-нибудь в лесочке под кустиком, - мрачно попросил старый друг, стоило Алену появиться на пороге.
Опасения Дориана не были безосновательными. Оба они уже хорошо знали, на что способна их принцесса в гневе и даже не стыдились того, что здраво её опасаются. Сомнений же в том, что если они не вытащат её подругу из-под подозрений, то Эверихальд разгневается, не было.
- Чисто технически убить она нас не сможет, мы с тобой почти бессмертны, а способ убить нас скрыт, - с некоторым сомнением в голосе усмехнулся Ален, садясь в кресло напротив.
- Я бы не рассчитывал на то, что её это остановит, - с сарказмом и твёрдой святой уверенностью в силах Её Высочества покачал головой Дориан. - Так что, какие вести?
- Такие, что Эвери была права, - пожал плечами Ал и улыбнулся облегчению, тенью скользнувшему по усталому лицу канцлера.
Получать нагоняй от принцессы не хотелось никому. Особенно если к ней присоединится её брат - а он всегда присоединяется. Тогда вообще оставалось лишь молиться и ждать, когда буря стихнет.
- Одной проблемой меньше, - пробормотал друг. - Уже хоть что-то. А вот я тебя, увы, порадовать ничем не могу. Мы снова знаем, кто виноват, и снова не можем ничего ему предъявить.
- Ожидаемо, - ничуть не удивился мужчина и покачал головой. - Сколько столетий живём, а подобной силы, ума и беспринципности врага ещё не было. Указания Её Высочества на счёт возможных ставленников Архимага выполнены?
Его Величество ещё несколько лет назад чётко дал понять, что все приказы его сестры должны выполняться беспрекословно.
- В процессе, - кивнул канцлер. - Я не могу сделать всё за каких-то пару дней. Однако порой меня поражает способность Её Высочества мыслить как её враг.
- Знаешь, что она на этот счёт говорит? - усмехнулся менталист и, дождавшись вопросительно заломленной брови, продолжил. - Что тварь тварь всегда поймёт, и что ей достаточно просто подумать, что сделала бы она сама на его месте, будь ей вдобавок ко всему плевать на честь.
- По сути она права, - задумчиво произнёс Дориан. - Честь - это то немногое, что отличает их личности друг от друга.
И Ален не мог с ним не согласиться. Это только кажется, что Эвери и её дядя параллельно разные. На самом же деле между ними отличий-то всего ничего - честь, твёрдость принципов, справедливость и цель. А, ну ещё милосердие, наличие которого девушка упорно пытается в себе скрыть. Однако именно этот скудный набор и влияет на весь ход игры.
Глава №3. Немного слабости
Фейри прощались с ней как с родной. Кто-то даже со слезами на глазах. Её несколько раз заверили, что ей здесь всегда будут рады, много раз пытались взять обещание обязательно вернуться, наказывали беречь себя и прочая, прочая, прочая. Эверихальд и самой жутко не хотелось уезжать и снова погружаться в мир масок и лжи, однако выбора не было. По крайней мере, так она убеждала себя, борясь с коварным внутренним голосом, нашёптывавшим: "Выбор есть всегда, Эви. И ты всё ещё можешь выбрать счастье. Здесь тебя не достанут ни дядя, ни канцлер". Однако чтобы выбрать себя нужно было предать и канцлера, и брата, и лес, и маму, и весь Арант. И чем тогда она будет лучше дяди?
И тем не менее ей было хорошо. За те дни, что она провела среди дивных, она вспомнила, что значит жить, жить по-настоящему, не прячась за тысячей масок. И что бы её ни ждало дальше, как бы тяжело ни было, Эверихальд знала, что эти две с небольшим недели навсегда останутся в её сердце.