— Да-да, особенно «кое-какие записи в библиотеке». Ты абсолютно нам доверяешь, — Рилиан усмехнулся.
— Какой уместный сарказм, — скривился я, хотя сам частенько использовал его не в том месте и не в то время, — но это я могу объяснить по-другому, если желаете. Скажем так, то предприятие касалось не меня одного, а не считаю себя вправе выдавать чужие секреты и распространять сплетни, — я снова почему-то перешёл на официальный тон, но быстро исправился, — снова вернёмся к тому, как я спустился в общий зал, где, как я уже успел сказать, не было абсолютно никого. Я спросил у владельца той дыры, кто приходил сюда ещё, и как эта вещь оказалась у меня. Он бормотал что-то невнятное про какого-то человека, который попросил отдать эту вещь мне и всё в таком же духе. Уже тогда ко мне в душу закрались сомнения на счёт «обыкновенности» этого украшения. Однако, после одного инцидента, когда я случайно утопил обруч, а он после самым непостижимым образом оказался снова у меня уже даже без посредников, эти сомнения улетучились окончательно. На смену им пришла полная уверенность в том, что я завладел очень странным предметом. Немного поразмышляв, я сделал вывод, что, скорее всего, он относиться к «злым», то есть проклятым предметам, ибо обычно просто магические предметы не имеют такой противной привычки, как преследование того, кого они посчитают своим владельцем, пусть он этого и не желает. Но мне не известно буквально ничего из его свойств, кроме, разве что, того незначительного факта, что они у него, безусловно, присутствуют. Хотя, здесь есть тот, кто может пролить на это свет.
— Я ничего не знаю о нём. Фактически, я даже видел его всего несколько раз. Большую часть времени он пробыл в моей походной суме.
— Знаю это, поэтому и не говорил о тебе.
— Лина? — паладин повернулся к своей сестре и тут его осенило. — А ведь ты верно мыслишь. Она была у него в плену несколько дней. Общалась с ним больше, чем кто-либо другой, ибо во время дуэли, о которой я тебе рассказывал, у нас не было особо времени поболтать, потому что тогда пришло время действий.
От упоминания своего имени девушка вздрогнула, будто бы сжалась и уставилась в пол, чтобы не видеть, как наши взгляды обращены на неё. Как в наших глазах читается просьба рассказать о том, что произошло уже почти четыре года назад. О том странном человеке, который похитил её, но не сделал ничего дурного. Как вечером он рассказывал ей о своей жизни. Вспомнила его умные, печальные глаза, светлые волосы, лицо, по которому нельзя было точно определить возраст. Снова у неё перед глазами встал тот дом посреди леса, в котором они жили. Вспомнила звук его шагов, когда он каждое утро уходил на охоту. Она это вспомнила, но почему-то не имела ни малейшего желания рассказывать это ни мне, ни даже своему брату, а тем более и двоим сразу, будто бы думая, что это тот самый «секрет, который касается не только её». Но всё-таки она была умной девушкой и ясно осознавала то, что теперь эта история касается ещё и меня, потому что именно я стал тем, к кому то ли по случайности, то ли по воле Судьбы или богов попала эта вещь, ранее принадлежавшая страннику с равнин Даруана. И, может, она даже видела его во мне, хоть я и не знаю, сильно ли мы были похожи внешне. Лина понимала, что не может не рассказать. Пора было уже посвятить нового человека в суть этой истории, чтобы он не наделал ошибок и знал о том, в чём состоит сила этого обруча. Пусть она и знала не так много, как хотелось бы мне и Рилиану, но она могла хоть немного пролить свет на эту странную и запутанную историю, в которую, как в клубок, с которым часто играют котята, вплелись множество судеб, но главная, светящаяся и выделяющаяся нить была всего одна. Ранее это была судьба человека, за которым пошли свободолюбивые люди из лесов Хароса, теперь же эту линию кто-то обрезал и прилепил новую. Мою.
— Лина, ты же понимаешь, что нам нужно это узнать, — мягко начал Рилиан, но тут же прервался, когда его сестра подняла голову, и он посмотрел ей в глаза. Уразумел, что девушка расскажет всё сама.
— Он почти ничего не рассказал мне о нём. Он мало говорил со мной, но я точно знаю, что с ним происходило так же, как сейчас с твоим другом, Рилиан. Этот артефакт будет возвращаться до тех пор, пока сам не решит, что пора искать себе нового хозяина или пока не почувствует близкую смерть старого владельца. Он и к нему возвращался множество раз, несмотря на все попытки избавиться от артефакта, часто при этом оставляя за собой трупы и кровь, — Лина сжала свои изящные ручки в кулачки, сглотнула, будто бы ей приходилось силой выталкивать слова из горла, она чувствовала невероятно тонко для человека, ей было жалко тех людей, что погибли из-за обруча на моей голове, хоть она и не знала ни одного из них, — он рассказал мне, что нашёл его где-то в пещерах Срединных Гор. Говорил о плохом предчувствии, которого он не послушался, за что и поплатился. Думал, что это просто красивая вещица, но вскоре понял, что это не так.
— Как забавно, какая ирония и цикличность! — я горько усмехнулся. — Я думал точно так же, хотя во мне и жило то самое предчувствие беды. Но не только оно предостерегало меня. Мой друг эльф мне тоже говорил, чтобы я не надевал его, а он маг, но я всё равно не послушался. Вот и мне теперь придётся так же, противные ошибки прошлого снова возвращаются, наверное, мы никогда не научимся учиться на них, — я поморщился, будто бы только что мне дали самый кислый лимон из тех, что я когда-либо пробовал, хоть никогда и не брал в рот эти жёлтые фрукты с юга, — но прости, что я тебя прервал, Лина. Пожалуйста, продолжай, нам нужно знать ещё больше.
— Нет, ничего страшного. К тому же, я почти закончила. Ничего больше я не знаю, но всё же он поведал мне одно из его свойств. Оно заключается в том, что человек, которого обруч выбрал хозяином, живёт очень долго. Даже дольше человеческих магов и гномов. В этом и состоит его главное проклятие, в купе с тем, что предмет постоянно возвращается к владельцу. Думаю, тот человек был очень и очень старым, это было видно по его глазам, но не мог умереть, даже когда ему не удалось освободить свою страну, когда все его друзья и близкие погибли. Когда он остался один во всём мире, не принадлежащий ни одному народу, не живущий ни в одном из домов, не исповедующий ни одну из религий. Вечно живущий скиталец, которому опостылела жизнь. Мне жаль, — немного погодя, добавила она и взглянула на меня.
Её полный искренней заботы и жалости взгляд что-то кольнул у меня внутри. Я поспешил отвернуться обратно к окну, не столько поражённый рассказом, сколько не желая смотреть на эту чистую и добрую девушку. Мне почему-то было стыдно перед ней из-за этого взгляда, которым она меня одарила. Стыдно, потому что я знал, что не заслуживаю его, что я не уместен здесь со своим извечным сарказмом, категоричностью, жаждой знать всё о незнакомых мне людях, навязчивым любопытством и состязательным духом. Может, кому-то это и покажется глупым, но мне всё равно, потому что я знал, что действительно не по праву достался мне этот взгляд. Рилиан стоял. Его глаза бегали из стороны в сторону. Молодой паладин не знал, что сказать в ответ на ту судьбу, которую предрекла мне со слов Лучника из Хароса его сестра. Но эту затянувшуюся паузу нужно было прервать, наконец, потому что помолчать всегда успеется, а кое-что для себя я ещё не уяснил.