— Ты что, шутишь? — Я посмотрел на шотландца.
Так и есть. Зубы скалит.
— Я тебе сам душу настрою на любой лад.
— Это вы можете, монсьор, — хохотнул Тук.
— Могу, — согласился я. — Франсуа!
— Да, ваша милость, — ответил мальчик.
Он ехал позади нас и держал повод второй вьючной лошади.
— Чего молчишь?
— Не след слуге вмешиваться в разговор господ.
В общем-то правильно отвечает парень, но какая-то ирония все-таки проскальзывает. Ох, непрост пацан. Голову под заклад даю — непрост.
— Правильно мыслишь. Как ты считаешь, следует нам в Памье заезжать или нет? Я вот думаю тебя в бордель отпустить. Естество побаловать. А?
— Как прикажете, ваша милость, — смиренно согласился Франсуа и подпустил в голос немного радости: — Можно и в бордель.
Опять правильно. Возможно, мне кажется, но после истории с волками и моим досмотром он стал немного раскованнее… или сделал правильные выводы.
— Ладно, я позже решу… — В город мне все-таки совсем не хотелось. — Выбирайте место для привала. Обедать пора.
Выбрали под привал красивую поляну на самом берегу реки. Костер не разводили, перекусили всухомятку ветчиной, сыром и хлебом. Запили все сидром, коего все еще оставался приличный запас. Сравнительно приличный. На вечерок… И все.
Отошел отлить — и спугнул здоровенного кабана, отлеживающегося в камышах. Зверюга, к счастью, нападать не собиралась и просто убежала, проломив просеку в кустах.
Рекордный экземпляр. С полтонны весом, не меньше…
— Ты видел? — в изумлении крикнул Туку.
— Подсвинок, — пренебрежительно махнул рукой шотландец. — Вот у меня дома вчетверо больше встречаются.
М-да… Опять я не делаю поправку на эпоху. Дичь-то не в пример больше современной будет. Я где-то читал, что здесь еще должны сохраниться реликтовые быки — туры, зубры и пещерные медведи. Вот бы поохотиться на таких… Только опять поправочку надо делать. Охотиться придется с рогатиной или даже с кинжалом. Высший знак проявления охотничьего мастерства у благородных охотников. Придется вспомнить ритуалы и термины. Не исключено, придется поучаствовать. Когда-то я много читывал про средневековую парфорсную охоту.
Как ни хотелось поваляться-понежиться на травке — все-таки ночное приключение сил и нервов забрало немало, да и не выспались мы, — пришлось ехать. Я решил в город не заезжать для ночлега, а остановиться на ночь, не доезжая лиги три. Все ж меньше хлопот с гостиницей, к тому же на свежем воздухе оно и пользительней будет.
Так и сделали. Проехали довольно большую деревеньку, и поля с яблоневыми садами при ней, и остановились в буковой роще на холме возле реки, спугнув небольшую стайку серн. Прыткие животные умчались так быстро, что я даже не успел руку к арбалету опустить.
Пока Тук и Франсуа обустраивали нашу стоянку, я понаблюдал с холма за окрестностями.
Удивительной прелести местность.
С юга уже были хорошо заметны отроги Пиренеев, а сами вершины гор терялись в облаках, поражая своей величественностью.
Вся долина реки покрыта дубовыми и буковыми рощами, в промежутках между которыми лежали великолепные пастбища с роскошной травой по пояс.
Я приметил тянувшийся по дороге караван из нескольких повозок, охраняемых парой десятков всадников и таким же числом пеших воинов. За ними, немного отстав, следовали еще всадники и еще несколько повозок. Такой приличный караван. Из-за расстояния гербов на коттах почти не было видно, и я подозвал Тука.
— Кто это?
— Щас глянем. — Шотландец прикрылся ладонью от заходящего солнца. — Груз какой-то везут. Смотрите, монсьор. На коттах щит в красную и желтую полосы. Значит, это латники из Фуа… Не из Барселоны же?
— Что же они могут везти?
— Наверное, серебряную руду, монсьор. Тут копи есть неподалеку. Или железо… А за ними кабальеро с окружением пристроился: видать, спешит в Памье до захода солнца успеть. А вот он — из Беарна. Красных быков на гербе видите? А дальше непонятно. Торговцы, скорей всего. Или странствующие фигляры. Или жонглеры. Все на ярмарку в Фуа едут.
— В Фуа, говоришь? А скажи-ка мне, братец, что про Мадлен Французскую говорят?
— Вдова она. Муж, конт Гастон де Фуа, на турнире пал два года назад. Умом и красотой изрядна. Но больше про ее волосы даже ваганты поэмы складают. С золотом сравнивают.
— Прям так уж хороша? — У меня проснулось желание увидеть правительницу Фуа.
А возможно, и не только увидеть…
— Сам не видел, монсьор, но говорят — так. И двор ее считается самым изысканным и веселым на Юге, самому хочется побывать, фрейлин пощупать… — Шотландец мне заговорщически подмигнул.