Нам пришлось в виду увеличившегося полезного водоизмещения эскадры, прежде чем отправиться в родную гавань, еще раз на Безымянный остров дабы загрузиться пиратскими трофеями, которых в форте нашлось немало. Большую партию цветных материй я решил сразу отправить в Институт Благородных Девиц, пущай обшиваются.
У меня на корабле было достаточно моряков обученных Маугли управлению фрегатами, да и среди морпехов нашлись пулеметчики, так что все фрегаты были обеспечены экипажами ну и о вооружении я не забыл. Японский фрегат я кстати выкупил у японцев как военную добычу, сохранив за ними право носить на мачте гюйс с «лохматой фрикаделькой», и название за ним закрепил «Годзилла». Два других новых фрегата, я назвал Юнона и Авось и естественно на всех кораблях велел включить алый цвет на парусах.
Если бы на берегу Рыбацкого поселка была Ассоль, то у девочки точно бы уехала крыша при виде целых трех краснопарусных кораблей набитых Греями.
А через пару дней мы отправились в дальний поход. Со мной была Изумрудная ала (кроме Грига, который выполнял мое задание в столице вместе с Маленьким Зунгом, бывшим младшим адептом «Черного шипа», а ныне мой вассал), егеря и волонтеры, морпехи (в том числе отдельная ала Морской пехоты «Катана», своим гардемаринам я объяснил, что эти самураи ни в каком виде не враги Российской империи) и драгуны. Все фрегаты были полностью вооружены по образцу «Меркурия». Галеас я выкупил у рыбаков, посадил туда свой экипаж, вооружил пулеметами, назвал «Пираньей» (такие рыбки водились оказывается на одном из архипелагов) и базировал как единицу Береговой охраны Маркизата Панцер, на Безымянном острове. Где заменил морпехов на драгун, при сокращенном конском составе, ибо из конницы, реально нужны были только патрули, да и то для порядка.
Глава 19. Как аргонавты в старину
Стоя на капитанском мостике, я проецируя взгляд на морские дали, поймал себя на том, что постоянно напеваю песенку из рассказа Джека Лондона —
В ходе подготовки заморского вояжа, музыкальная составляющая присутствовала постоянно, например, состоялась премьера моего военного оркестра. Я очень удачно приютил талантливого столичного дирижера, которого интриганы и завистники выжили из Императорского театра, серость не терпит яркости, увы. С маэстро Янковесом, ушел ряд его музыкантов, плюс позднее подтянулись другие музыканты знающие его, как Большого профессионала. Я как любой нормальный попаданец напел ему мелодии наиболее значимых для меня маршей, маэстро слету записал их на ноты, потом расписал партитуры и приступил к репетициям. Так благодаря его таланту и умению работать с людьми, у меня появилась возможность с блеском декларировать три фирменных боевых мотива: «Варяг», для флота, (я его назвал «Марш Меркурия»), «Прощание Славянки», для сухопутных сил (не мудрствуя лукаво, я нарек его «Прощанием пейзанки» и «Москва, гремят колокола», в качестве гимна маркизата Панцер (под названием «Боевой марш»). Впрочем марши гремели теперь везде и по любому поводу ибо стали более чем популярны, не только в моем маркизате. После того, как в столице я провел парад своей дружины под эту музыку, причем баталия пеших драгун-арбалетчиков, продемонстрировала при этом строевой шаг в сто двадцать шагов в минуту, строго по уставу Советской армии, популярность моих бойцов (ну и моя где-то) и естественно оркестра, стала просто зашкаливать, а маэстро Янковеса, дирекция экстренно позвали назад в театр, но он в ответ на приглашение, проиграл на клавесине хулиганскую музыкальную фразу, хотя, будучи человеком высочайшей порядочности, помог своим бывшим музыкантам, в своем бывшем театре с постановкой премьеры музыкального спектакля «Песнь всадников». Император, кстати, после этого отправил в отставку руководство Императорского театра, с формулировкой — «За беспримерную безграмотность в работе с ценными кадрами и бедность творческой души», а маэстро получил Императорскую премию с формулировкой «За восторженный образ мыслей».
Егеря кстати обиделись тому, что у всех есть марши, а у них нет, но я объяснил Селене, что егеря воюют тихо и по сему у их музыки должна быть своя специфика и подарил мелодию Баги Марша и «Моста через реку Квай» и добавил в строевую подготовку егерей фичу… Передвигались в строю они теперь только бегом, а ля берсальеры, но при строевом шаге они шли давя отмашку руками по британски, насвистывая при этом хором Баги Марш.