За набор для нарезания мы сторговались на двух драконах, и я отчаянно жалел, что теперь у меня не хватает денег на мирийский арбалет. Это была воистину прекрасная вещь: плечи из черной драконьей кости, ложе из красного дерева, украшенное позолоченной и гравированной оковкой. К арбалету прилагались колчан и зарядная «козья нога», исполненные в том же стиле, что и ложе.
Но, пожалуй, главным приобретением сегодняшнего дня было не что-то… А кто-то. Когда я уже собирался уходить, то заметил одного весьма знакомого человечка. Он разглядывал искусно выделанные мечи и кинжалы на оружейном прилавке, что жался у мейстерского магазина.
– Мы знакомы? – нарочито небрежно поинтересовался я. Неухоженные и давно не стриженые темные волосы были зачесаны назад, а крючковатый нос, казалось, ломали несколько раз.
– Возможно, – ответил Бронн и распрямился. – Но я не помню, чтобы мы с тобой где-то встречались.
– Это не так важно. Важно другое: ты выглядишь как человек, который ищет хорошую работу.
– Очень даже вероятно… Особенно, если за нее полагаются хорошие деньги.
Такой уникальный кадр я упускать не собирался. Вскоре мы сидели в немноголюдном трактире, где цедили на удивление доброе пиво.
– Меня зовут Бронн. А ты – один из людей Старков.
– Что же меня выдало?
– Твоя красивая застежка.
Рука автоматически поднялась и ощупала эмалированную лютоволчью голову с красным рубиновым глазом.
– И правда. Я – Джон Сноу, капитан личной гвардии Хранителя Севера.
– Звучит солидно. А это правда, что твой лорд убил короля Роберта?
– Нет, – рассмеялся я. – Кто распускает такие гнусные басни?
– Басен ныне распускают много, и в какие верить – непонятно. Что тебе нужно?
– У меня хорошее чутье на людей – и оно мне подсказывает, что передо мной сидит как раз тот человек, который мне сейчас нужен.
Бронн устроился в углу поудобнее, подобрал под себя колено. Сапоги его давно истосковались по чистке.
– А кто тебе нужен?
– Верный помощник. Решительный и храбрый, хитрый и беспринципный, хорошо владеющий мечом и острый на язык… Это все про тебя, верно?
– А еще я неплохо пою и танцую, и могу пить, не пьянея. – Бронн отпил из деревянной кружки. – Все бы хорошо, но говорят, что Старки столь же бедные, сколь и благородные.
– Это злые языки клевещут. Да, золота у них не столько, сколько у Ланнистеров или Тиреллов... Но разве тебя не волнует почет? Служба при дворе благородного лорда? – поинтересовался я самым невинным тоном. – Как же борьба за правое дело и высокие идеалы?
– Мне насрать на идеалы, – скривился Бронн. – Предлагая свой меч, я рассчитываю только на звонкую монету.
– Ты слишком строптив для простого головореза. Ты всерьез полагаешь, что кто-нибудь предложит тебе больше?
– Здешний лорд набирает людей на войну, и обещает богатые трофеи при взятии Королевской Гавани, – Бронн покосился на двух людей Веларионов в бледно-зеленых туниках. – Почему бы не присоединиться к этим веселым ребятам?
– Должно быть, ты плохо знаешь короля Станниса, – я пригубил горький пенистый напиток. – Жалование у него выдают расписками с обещанием выплатить все по окончании войны. А если ты вздумаешь у него на службе засунуть свои руки или член куда-то, куда совать их не предписано законом, их быстро отделят от тела.
– А Старки, значит, позволяют подобные вольности?
– Нет… Но ты будешь служить не Старкам, а лично мне.
– А ведь забавно. Я уже бывал на Севере, – задумчиво проговорил Бронн. – Местечко не самое приятное, но за Стеной можно неплохо подзаработать.
– Ты был за Стеной?
– И не один раз. Я работал с тирошийскими пиратами, а они часто промышляют у тамошних берегов. В основном, занимаются работорговлей – ловят одичалых и продают их в Эссосе. Еще несколько лет назад тирошийцы хорошо зарабатывали – им помогал один из ваших лордиков, как его, – морщины на лбу наемника пошли складками. – Джорах Мормонт вроде. После того, как его поймали за хвост, все накрылось.
– А что еще они там делают?
– Охотятся на редких зверей – белых медведей, единорогов, сумеречных котов. За них отваливают немало золота. И можно ведь этим придуркам на уши что угодно повесить – одному богатею из Пентоса я как бы по секрету поведал, что растертое и засушенное единорожье дерьмо поднимает увядший хоботок. Бедняга. До сих пор наверное, давится им.