Подобные измышления отвлекали, разгружали мозг. Сегодняшний день был последним из тех, что отвелись мне на раздумья. До отбытия корабля в Белую Гавань оставалось не так много времени – но я до сих пор не нашелся с ответом. Впервые за всю свою жизнь я ощущал такую неуверенность.
То чувство, когда от одного твоего слова зависит столь многое... Это пьянило и страшило одновременно. Если бы я мог поделиться с лордом Эддардом тем, что я знаю, все стало бы куда проще – но я не мог.
Внезапно дверь грохнула и отворилась. Конечно, это был Бронн – свою рванину он буквально сегодня утром сменил на новые одеяния северного гвардейца, но на рукаве льняной рубахи уже красовалось темное пятно.
– Эй, эй, потише, – выставил руки Бронн, завидев наполовину обнаженный клинок. – Ты же не хочешь заляпать кровью свои бумажки?
– Никакого этикета, мать твою, – ругнулся я, убирая меч. – Выйди вон.
– Твой отец приказал…
– Я приказываю – выйди, закрой за собой дверь, и постучись, как полагается приличному человеку.
Он вышел. Железное кольцо глухо ударило по дереву.
– Войдите!
Бронн зашел, ухмыляясь.
– Все приличия соблюдены, милорд?
– Вполне. А теперь говори, чего хотел.
– Твой отец послал. Он ожидает тебя в горнице.
В сопровождении Бронна я добрался до места рандеву, и прошел в дверь, охраняемую стражником с алебардой.
На креслах и стульях вокруг длинного стола сидели лорд Эддард, Монфорд Веларион… И Варис.
Лорд Эддард казался вполне спокойным, и все выглядело так, будто они заседают здесь уже довольно долгое время.
– Ну что вы стоите? – пропел евнух. От елея в его голосе аж затошнило. – Мы ждали вас. Присаживайтесь, Джон... Сноу. В ногах правды нет, а обсудить надо весьма многое.
18. «Вопросы веры»
На плохо гнущихся ногах я прошел через горницу и сел рядом с лордом Эддардом – напротив Вариса и лорда Монфорда. На некоторое время наступила тишина. Я неотрывно наблюдал за евнухом, ожидая подвоха.
– Что вы здесь делаете, лорд Варис?
– Я бы мог спросить вас о том же. Лорд Монфорд – мой хороший друг, и время от времени я заезжаю в Высокий Прилив, дабы отдохнуть от дел мирских.
– Какая поразительная случайность. Все пути ведут в одно место, не так ли?
– Именно.
– И вы уже все знаете.
Евнух кротко улыбнулся:
– Конечно. Пташки мне все нашептывают.
Действительно. Я откинулся на спинку стула и оглядел присутствующих. Лорд Эддард как всегда был задумчив, в облике Вариса читалась легкая заинтересованность. Лорд Монфорд же едва ли не дырку во мне прожигал взглядом своих лиловых глаз, налившихся грозовым оттенком. Он выглядел будто коршун, наконец завидевший желанную добычу – и черный с серебром наряд только дополнял образ. Неудивительно. Я – Таргариен, а он – Веларион, чей род издревле был ближайшими сторонниками драконов.
– И что дальше? – многозначительно поинтересовался я. – Ну, я так понял, вы уже обо всем договорились?
– Вовсе нет, – ответил лорд Эддард, словно и не заметив шпильки. – Мы лишь прояснили самое основное. Теперь, когда ты здесь, мы будем думать, что делать дальше.
– Мы? Или вы? – решился уточнить я на всякий случай.
– Не обладай вы правом голоса, мы бы не стали приглашать вас сюда, – ответил за него Варис. – ... Ваша милость.
– «Ваша милость»? – выразительно повторил я, пробуя на язык. – То есть, все-таки договорились?
Варис едва не закатил глаза.
– Вовсе нет. Это всего лишь приличествующее обращение. Но если оно вам неугодно…
– Нет, неугодно. Я человек простой, и к роскоши не предрасположенный – даже словесной.
– Как пожелаете, – Варис казался обиженным до глубины души. – Но мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать правила поведения в высшем обществе, но решить будущее – не только наше, но и королевства в целом.
– И каким вы же его видите, лорд Варис? – спросил я.
– Я всегда видел будущее, где в государстве царит мир и процветание, – смиренно ответил он. – Будущее, где на Железном Троне правит Таргариен.
– Лорд Варис, вы утверждаете, что стараетесь реставрировать династию Таргариенов. Но что насчет Дейенерис? – спросил лорд Эддард. – На Малом Совете, мне помнится, вы вторили всем остальным, выступающим за ее убийство – Ренли, Пицелю, Слинту, Бейлишу… Нас было много, но почему-то только я и сир Барристан возразили Роберту.