Сказанное инструктором всех заставило замереть, а после, на браслеты присутствующих, включая меня, пришёл приказ от командования Бастиона, где было подтверждение такого решения. Наверное, только это заткнуло рты тем, кто готов был их открыть. Мне же оставалось только снова напялить снаряжение и приготовиться к бою. Я, как и все остальные, рисковал упасть в глубокий минус. Секатор, как и командование, по всей видимости, решили устроить испытание для всех. И я тут присутствую в роли главного злодея.
Девушка вышла и сразу же начала исполнять боевую технику, тогда как я в свою очередь рванул к ней. Не знаю, отчего Секатор выбрал именно её, но разница между нами, навскидку, составляла целых два ранга, и мне не составило труда отсечь ей кисть, прерывая печать.
Проводя пытки, сейчас я не чувствовал, что поступаю правильно. Второй противник был вовлечён в конфликт, а вот эта девушка нет. Она вопит от боли незаслуженно, тогда как мне приходится это делать, чтобы никто не углядел моей слабости. Мне нужно делать всё, чтобы у них и мысли не возникло снова вызвать меня на бой.
Безумие продолжалось до конца дня. Я не рисковал использовать техники, полагаясь только на собственную силу, а кадеты пытались просто выжить. Далеко не все из зрителей с начала конфликта имели при себе своё оружие, а вот те, кто получил уведомление, находясь далеко и успевшие ознакомиться с ситуацией, пришли сюда полностью подготовленными, причем даже с огнестрельным вооружением. Правда от последнего толку особо не было. Моя броня сводила на нет даже крупный калибр, а Секатору только дай повод научить кадетов суровой правде жизни.
Если я забирал чужое оружие, оно становилось моим трофеем, и забирать его назад было нельзя. За это вычитали баллы активности и замораживалась поддержка в снаряжении. Все решения Секатора поддерживало командование. Они следили за всем в Бастионе и моментально обновляли правила игры, рассылая уведомления на браслеты. Весь Бастион стал пленниками, рискующими потерять очки активности, и в центре внимания оказался я, раз за разом побеждая противника и отправлявшего его к целителю со страшными ранами, заставляя испытать жуткую боль.
В какой-то момент против меня вышел Сид, и выражение его лица было таким, словно он вынужден сражаться против опасного мутанта. В бою с ним я потерял возможность использовать один меч, мне парень сломал руку, умудрившись пробить защиту доспеха. Это стоило ему победы, так как в следующий момент я насадил его на клинок и одним ударом головы разбил в мясо лицо.
Все в Бастионе знали, что мы знакомы друг с другом и такой исход только подтвердил мою безжалостность. Сектор же раздул результат поединка, лихо оперируя фактами и доведя подробности итогов до каждого кадета.
Под конец против меня стали выходить кадеты B — ранга, и вот они-то и стали теми, кто закончил сегодняшнее безумие. Двое проиграли, сильно измотав меня, против них приходилось использовать техники, чтобы победить, что само собой тратило силы, и к третьему я был истощён. Ему не хватило сил пробить доспех, но незащищённые участки моего тела превратились в разорванные ошмётки, в том числе и лицо. Он отомстил за всех, но так и не добился от меня воплей боли, хотя и сделал для этого всё возможное.
— Эй! Ну же вставай уже, хватит валяться, — Сид тыкал мне в лицо пальцем, сидя рядом. Его уже излечили, и он был в порядке.
— Отстань. Сегодня я хочу поспать здесь, — распластавшись на полигоне, у меня отсутствовало желание куда-либо идти.
— Если останешься здесь, рискуешь заработать себе прозвище. Порождение Бастиона. Хочешь? Этот полигон назовут твоим логовом. У меня даже в голове появились идеи как такое организовать. Будет весело.
— Сам-то как себя чувствуешь?
— Могло быть хуже. Классный у тебя, кстати, шлем. Да и меч тоже, особенно его функция потрошения. Я думал мои органы в кашу превратились. Было больно. Не хочу больше такого аттракциона впечатлений.
— Чтоб тебя… — сев, я посмотрел на его улыбающуюся рожу. — На кой тогда вышел биться?
— По-твоему я мог пропустить такое веселье?
— Ты подорвал свою репутацию у тех девчонок. Как они теперь с таким слабаком пойдут в мертвые земли?
— Ни хрена ты не понимаешь. Чтоб ты знал, одна из них меня ждёт сегодня у себя. Вот сейчас я как раз иду к ней, и по пути попался ты, такой весь из себя дохлый. Цени, время на тебя трачу, когда мог бы уже проводить его с ней.