На стенах — символы.
Не кресты. Не иконы. Руны. Странные, угловатые, нарисованные то ли краской, то ли кровью. Они шли рядами, от пола до потолка, образуя замкнутый круг вокруг центрального нефа. Воронов не умел читать по-немецки, но эти знаки были не немецкие. Они были старше, чем любая из известных ему письменностей.
— Мать вашу... — выдохнул Ляхов, озираясь. — Что они тут делали?
В центре церкви, на алтаре, стояла металлическая конструкция. Радиопередатчик. Немецкий, трофейный, с лампами размером с кулак и проводами, змеящимися по полу. Он был разбит. Лампы выбиты, стекло под сапогами хрустело, как лёд. Провода оборваны, почерневшие концы оплавились. На металлическом корпусе — четыре длинных следа. Глубокие, рваные. Как от когтей.
Сорокин подошёл ближе, поднял фонарик. Луч света выхватил надпись на боковой панели: “Projekt Erebus — Nicht öffnen”. Не открывать.
— Дед, — позвал лейтенант, заглядывая за алтарь. Голос его стал глухим. — Иди сюда. Быстро.
Воронов подошёл.
За алтарём в полу был люк — металлический, тяжёлый, с немецкими надписями и предупреждающими знаками.Он был открыт. Крышка откинута, петли скрипели на ветру, гуляющем по пустой церкви.
Из люка тянуло холодом – не морозным, а могильным. И запахом: формалин, гниль и что-то ещё, что Воронов не мог определить. Сладковатое и мерзкое, от чего хотелось зажать нос и бежать.
— Ну вот и дерьмо, — пробормотал Топор, крестясь в третий раз за минуту.
Воронов посмотрел на отряд. Усталые лица. Мария безразлична, как всегда. Сорокин бледен, но держится. Ляхов дрожит. Топор сжимает автомат так, что костяшки белеют.
— Ляхов, — сказал Воронов твёрдо. — Ты остаёшься здесь. Связь держи. Каждые пятнадцать минут выходишь на штаб. Если через час не вернёмся — передавай координаты. Пусть сравняют это место с землёй.
— А если связи не будет? — дрожащим голосом спросил радист.
Воронов посмотрел ему в глаза.
— Тогда беги. И не останавливайся.
***
ИЗ АРХИВА РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ РККА
Секретно. Особой важности.
Дело № 844-Э/44
Докладная записка
От: Капитан госбезопасности Зотов П.И.
Кому: Начальник 4-го отдела НКВД, комиссар госбезопасности 2-го ранга Судоплатов П.А.
Дата: 12 февраля 1944 г.
Товарищ комиссар,
Докладываю о результатах анализа материалов, захваченных при освобождении г. Киева в ноябре 1943 г.
Среди документации, изъятой в здании бывшего гестапо, обнаружены упоминания о секретной программе немецкого командования под кодовым названием "Projekt Erebus" (Проект "Эребус"). Согласно расшифрованным материалам, программа курировалась непосредственно Аненербе — оккультным подразделением СС.
Цель проекта: создание "биологически усовершенствованного солдата" путём внедрения в человеческий организм неизвестной субстанции органического происхождения.
Место проведения экспериментов: несколько объектов на оккупированной территории Украины и Польши. Один из объектов — деревня Красное, Волынская область (координаты: 50°47' с.ш., 25°19' в.д.).
Известные факты:
В декабре 1943 г. от немецкого гарнизона в д. Красное поступило последнее радиосообщение: "Объект вышел из-под контроля. Запрашиваем эвакуацию". После этого — полное молчание.
Воздушная разведка зафиксировала отсутствие активности в районе объекта.
По данным агентуры, немецкое командование объявило территорию вокруг д. Красное "Sperrgebiet" (запретной зоной) и запретило приближаться к ней под угрозой расстрела.
Выводы:
Проект "Эребус" представляет потенциальную угрозу. Рекомендуется направить разведгруппу для установления характера экспериментов и изъятия материалов.
Капитан госбезопасности Зотов П.И.
Резолюция комиссара Судоплатова (написано от руки):
"Направить группу под командованием Воронова Н.С. Захватить документацию. В случае невозможности захвата — уничтожить объект. Свидетелей не оставлять. 14.02.44 П.С.”
***
Часть вторая. Под землёй
Лестница вниз была узкой, металлической, с ржавыми ступенями, которые под сапогами звенели, словно похоронный колокол. Красные лампы на стенах мигали — раз за разом погружая всё в кромешную тьму, а потом вновь вспыхивая. В эти мгновения темноты Воронов слышал дыхание своих людей, скрип кожи, лязг оружия… и ещё что-то. Далёкое. Гулкое. Как будто где-то в глубине билось огромное сердце.