Воронов замер.
Он знал это лицо.
Рядовой Иван Кузнецов. Двадцать лет, призван из Курска. Пропал месяц назад во время разведки в этих же местах. Числился погибшим. Похоронка ушла матери.
— Дед, — прохрипел Топор, пятясь назад. — Что это за хрень?..
Существо дёрнулось. Сделало шаг вперёд. Ноги двигались рассинхронно, как у марионетки. Из раздутого живота вывалился кусок кишки — толстый, чёрный, скользкий. Он шлёпнулся на пол, дёрнулся, словно живой, и мгновенно втянулся обратно.
— Помогите... — снова прошептало лицо Кузнецова. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с какой-то чёрной жидкостью. — Я не хочу... Я не хочу быть...
А потом всё тело содрогнулось.
И из десятков ртов — из голов, из разрывов на плоти, из самого живота — вырвался крик.
Не человеческий.
Хоровой.
Как будто кричало одновременно множество голосов, сливаясь в один — нечеловечески высокий, режущий уши, заставляющий кровь стыть в жилах.
— СТРЕЛЯЙ! — рявкнул Воронов.
Мария выстрелила первой. Пуля пробила одну из голов — мёртвую, с пустыми глазницами. Та лопнула, словно перезрелый арбуз, брызнув чёрной слизью.
Существо дёрнулось, но не упало.
Из раны хлынула не кровь, а та же чёрная масса. Она стекала, капала на пол, и там, куда падала, камень покрывался чёрной плесенью.
Топор швырнул гранату. Взрыв. Грохот оглушил, дым заполнил зал. Воронов закрыл лицо рукой и закашлялся. Уши звенели.
Когда дым рассеялся, существо всё ещё стояло.
Оно было разорвано пополам — верхняя часть держалась на тонкой полоске плоти. Но части шевелились, ползли друг к другу, щупальца тянулись, цеплялись, пытались срастись.
Из ран лилась чёрная жидкость, и там, где она попадала на мёртвую плоть Кузнецова, та оживала: дёргалась, росла, словно возвращаясь к жизни.
— Бежим, — крикнул Воронов. — БЫСТРО!
Они рванули к выходу.
За спиной раздался новый крик. Потом — хлюпанье, шорох, скрежет когтей по бетону.
Оно шло за ними.
***
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА
СС-Штандартенфюрер Отто Вернер, куратор Projekt Erebus
Кому: Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер
Дата: 22 января 1944
Гриф: Geheime Reichssache (Совершенно секретно)
Mein Reichsführer,
С прискорбием вынужден доложить о критической ситуации на Объекте-7 (деревня Красное).
27 декабря 1943: Субъект №12 (бывший военнопленный, славянин, мужчина, 23 года) продемонстрировал аномальную реакцию на внедрение Субстанции-Э. Вместо ожидаемого усиления физических параметров началась неконтролируемая мутация. Рост биомассы превысил расчётные показатели в 340 раз.
4 января 1944: Субъект прорвал ограждения лаборатории. Потери среди персонала — 12 человек. Тела не обнаружены. Предположительно, поглощены.
17 января 1944: Субъект захватил 80% подземного комплекса. Попытки ликвидации с помощью огнемётов и взрывчатки — безуспешны. Субстанция-Э демонстрирует способность к регенерации и самовоспроизводству.
21 января 1944: Выжившие (7 человек) заблокированы на верхнем уровне. Запасы продовольствия на 3 дня. Радиосвязь нестабильна.
Вывод: Объект-7 не подлежит восстановлению. Рекомендую полную эвакуацию оставшегося персонала и уничтожение комплекса посредством авиабомбардировки.
Прошу санкции на выполнение операции.
SS-Standartenführer Otto Werner
Резолюция рейхсфюрера Гиммлера (написано от руки):
"Эвакуация не санкционирована. Объект законсервировать. Территорию объявить Sperrgebiet. Weitere Forschung aussetzen. (Дальнейшие исследования приостановить.) 23.01.44 H.H."
***
Часть третья. Лаборатория
Они мчались по коридорам, задыхаясь, спотыкаясь в темноте. Красные лампы мигали: то гасли, то вспыхивали. За спиной — хлюпанье, такое близкое, что Воронов ощущал его затылком — ещё секунда, и щупальце схватит его за шею.
— Сюда! — крикнул Сорокин, указывая на дверь слева.
На ней надпись: Projekt Erebus. Nur für autorisiertes Personal. Только для уполномоченного персонала.
Сорокин пнул дверь ногой. Та поддалась — замок был выломан изнутри. Они ввалились внутрь, Топор шёл последним: захлопнул дверь за ними, навалился на неё спиной, пытаясь удержать хоть какую-то преграду между собой и тем, что ждало снаружи.
— Держите... Держите её!
Воронов и Мария прижались к двери плечами. Секунду ничего. Потом — удар. Тяжёлый, мясистый. Дверь выгнулась. Ещё удар. Металл затрещал.
— Не выдержит! — прохрипел Топор.
Воронов огляделся.
Они были в лаборатории.
Большое помещение, метров пятнадцать в длину. Столы завалены оборудованием: микроскопы, колбы с мутной жидкостью, пробирки с тем, что когда-то было красным, а теперь превратилось в чёрную, густую массу. На стенах — плакаты с изображениями человеческого тела, искажённого, изменённого: к телам пририсованы щупальца, дополнительные конечности, органы непонятного назначения, словно нарисованные сумасшедшим анатомом.