— Мария! — рявкнул Воронов.
Она медленно повернула голову, посмотрела на него. И улыбнулась. Впервые за все месяцы, что он её знал.
— А знаешь… — тихо сказала она. — Мне уже всё равно.
И сделала шаг к существу.
Воронов рванулся к ней, но Сорокин схватил его за руку.
— Не успеем! — кричал лейтенант. — Она сама выбрала!
Щупальце обвило Марию за талию. Она не сопротивлялась. Только закрыла глаза.
И исчезла внутри массы.
Воронов стоял секунду. Две. Смотрел, как чёрная плоть пульсирует, растёт, заполняет лабораторию, словно живой кошмар.
Потом развернулся и побежал.
***
ПЕРЕХВАТ РАДИОПЕРЕДАЧИ
Объект: немецкий гарнизон, д. Красное
Дата: 27 января 1944, 03:47
Расшифровано: 28 января 1944
Гриф: Совершенно секретно
[Шум, помехи. Голос — мужской, молодой, надломленный. Говорит по-немецки.]
— ...wiederholen, dies ist Objekt Sieben... wiederhole... Objekt Sieben... Ist da jemand? Hört mich jemand?
[Повторяю, это Объект-7... повторяю... Объект-7... Есть кто-нибудь? Кто-нибудь меня слышит?]
[Пауза. Дыхание тяжёлое, хриплое.]
— Wir haben einen Fehler gemacht. Einen schrecklichen Fehler. Es... es ist aus dem Reservoir entkommen. Subjekt Prime. Wir konnten es nicht aufhalten.
[Мы совершили ошибку. Ужасную ошибку. Оно... оно вырвалось из резервуара. Субъект Прайм. Мы не смогли остановить его.]
[Звук на фоне — хлюпанье, скрежет, словно что-то ползёт.]
— Die anderen... sie sind alle tot. Doktor Hartmann, Müller, Schmidt... alle. Es hat sie... verschlungen. Absorbiert. Ich habe gesehen, wie ihre Gesichter... wie sie aus der Masse herausragten... und schrien...
[Остальные... они все мертвы. Доктор Хартманн, Мюллер, Шмидт... все. Оно их... поглотило. Абсорбировало. Я видел, как их лица... как они торчали из массы... и кричали...]
[Всхлип. Голос дрожит.]
— Ich bin der letzte. Ich habe mich im Kommunikationsraum eingeschlossen, aber... aber es kriecht durch die Lüftungsschächte. Ich höre es. Es kommt näher.
[Я последний. Я заперся в комнате связи, но... но оно ползёт через вентиляцию. Я слышу его. Оно приближается.]
[Пауза. Звук усилился — царапанье, словно когти по металлу.]
— Bitte... wenn das jemand hört... zerstört diesen Ort. Verbrennt alles. Lasst es nicht entkommen. Es darf nicht... es darf nicht in die Welt...
[Пожалуйста... если кто-то это слышит... уничтожьте это место. Сожгите всё. Не дайте ему вырваться. Оно не должно... оно не должно попасть в мир...]
[Грохот. Звук ломающегося металла.]
— Nein! NEIN! NEIN! BLEIBT WEG! BLEIBT—
[Нет! НЕТ! НЕТ! ОТОЙДИ! ОТОЙ—]
[Крик. Глухой, захлёбывающийся. Потом — тишина.]
[Потом — голос. Другой. Низкий, гортанный, нечеловеческий. Говорит по-немецки, но слова искажены, растянуты.]
— Wir... sind... mehr... geworden...
[Мы... стали... больше...]
[Связь оборвалась.]
Примечание дежурного офицера:
"Передача больше не возобновлялась. Объект-7 объявлен потерянным. Рекомендуется направить разведгруппу для установления обстоятельств."
***
Часть четвёртая. Взрыв
Они вырвались в коридор и захлопнули за собой дверь. Сорокин прислонился к стене, задыхаясь. Лицо его блестело от пота и слёз.
— Мы их бросили… — хрипел он. — Мы их просто…
— Они мертвы, — резко перебил Воронов. — Давно мертвы. Всё, что там осталось, — не они.
За дверью раздался удар. Металл выгнулся. Ещё удар. Петли затрещали.
— Оно идёт… — прошептал Сорокин, сжимая плечо Воронова.
Воронов рванул к лестнице. Существо ползло за ними. Хлюпанье, скрежет, шорох пульсирующей массы, заполняющей коридоры. Оно росло, растекалось, поглощало стены и пол, становясь всё страшнее и ближе.
Они влетели в церковь.
Ляхов стоял у рации, бледный, как мертвец. Когда увидел их — только двоих — лицо его исказилось.
— Где остальные?
— Мертвы, — выдохнул Воронов. — Вся взрывчатка. СЕЙЧАС!
Ляхов не спорил. Достал из ранца гранаты — пять штук, толовые шашки — три. Всё, что у них осталось.
— Этого мало, — сказал он.
— Хватит, — Воронов схватил шашки и рванул к люку.
Существо уже вылезало. Чёрная масса заполнила проём, растекалась по полу церкви. Щупальца ползли по стенам, оставляя липкие следы. И глаза — сотни глаз — всматривались в них, живые и ненасытные.
И в этой массе — лица.
Лицо Топора. Лицо Марии. Лицо Кузнецова. Лицо немецкого солдата. Ещё. Ещё. Ещё. Десятки лиц, вмурованных в плоть, живых, дышащих, шепчущих что-то на разных языках.
Сорокин стоял посреди церкви, недвижимый. Смотрел на существо. В глазах его было что-то большее, чем страх — благоговение.
— Это не смерть, — прошептал он. — Понимаешь? Это… восхождение. Они нашли способ преодолеть плоть. Стать чем-то большим. Единым. Мы… мы всегда были одиноки. А они…