– Не верь, мне плевать. Просто проверь информацию. Ты ведь это можешь. Мы оба знаем, что дотошнее тебя в службе безопасности никого нет. И тебе наплевать, кто перед тобой, лучший друг или незнакомец. Если он нарушает закон, ты отправляешь его за решетку.
Ксандер взирает на меня молча, вероятно, обдумывая только что сказанное. У него нет ни единого основания, чтобы прислушиваться к моим словам. К словам преступницы. Наверняка ему не раз приходилось иметь дело с жалкими оправданиями нарушителей закона, которые всеми способами хотели избежать наказания. Но сейчас не тот случай, и мы оба это знаем. Уверена, в конце концов Ксандер выдаст именно ту реакцию, на которую я и рассчитывала, подбирая нужные слова. Но в этом не будет моей заслуги, все дело в том, какой он человек. Закон для него превыше всего.
Ксандер слегка подается вперед, собираясь что-то сказать, но настойчивый стук в дверь не дает ему этого сделать. Одновременно поворачиваем головы, когда в допросную заглядывает незнакомый мне сотрудник службы безопасности.
– Офицер Рид, прошу прощения, что прерываю, – слегка взволнованно говорит он. – Пришли результаты из лаборатории, вы должны на них взглянуть.
Ксандер тут же поднимается на ноги, грозно смотрит на меня и произносит предупреждающим тоном:
– Оставайся тут, продолжим чуть позже.
Не успеваю сказать ни слова, а он уже покидает помещение.
Медленно выдыхаю и пытаюсь расслабить напряженные плечи. Возможно, меня ждет гораздо более лучшая участь, чем я ожидала, когда несколько часов назад пришла в себя в камере. А может, и нет. Если Ксандер прислушается ко мне, он обязательно докопается до правды. Но что при этом получу я? На свободу рассчитывать не стоит. Я ведь не идиотка, чтобы надеяться на помилование. Как справедливо заметил Рид, я – преступница. А таким, как я, только две дороги. Но пока мне не светит ни одна из них, ведь, чтобы найти доказательства незаконной деятельности коменданта Алерта, даже Ксандеру потребуется немало времени, которого у меня нет. В чем я уверена наверняка, так это в том, что, пока будет длиться расследование, я просижу за решеткой. А без очередной порции противоядия я загнусь меньше, чем через неделю. Надо ли упоминать, что меня это не устраивает?
Ксандер возвращается минут через пятнадцать и ставит передо мной стаканчик с исходящим паром ароматным напитком. Вскидываю брови, удивленная столь широким жестом со стороны того, кто терпеть не может нарушителей закона. Рид усаживается на свое прежнее место. Заметив выражение моего лица, едва заметно качает головой и сообщает:
– Подумал, что после действия транквилизатора тебе наверняка хочется пить.
Хочется, но в твои добрые намерения, появившиеся ни с того ни с сего, мне не особо верится.
– Х-мм… спасибо, – говорю неуверенно и протягиваю руку за стаканом.
Ксандер отстраненно кивает и сразу переходит к делу:
– Я проверю твои слова, но мне нужно чуть больше информации… – договорить не успевает, потому как его снова прерывают.
Но в этот раз нет и намека на вежливый стук в дверь. Она с грохотом распахивается, и крохотное помещение вмиг заполняется людьми в форме. Каждый из них вооружен и, к моему удивлению, они направляют пистолеты не только на меня, но и на Рида.
– Руки за голову! – приказывает один из парней, останавливаясь в нескольких шагах от старшего по званию.
Рид выглядит спокойным, но пальцы, сжатые в кулак до побелевших костяшек, намекают на его истинные чувства.
– Какого черта вы творите? – грозным тоном требует Ксандер, и парень благоразумно пятится.
Не двигаясь с места, наблюдаю за развернувшейся сценой. По мне, так все предельно понятно. Нас все-таки слушали.
На пороге возникает сам глава службы безопасности, он тоже вооружен. Густые темные брови мужчины сведены к переносице, когда он обращается к своему заместителю.
– Ксандер, не оказывай сопротивления.
Рид медленно поднимается со стула и выпрямляется во весь свой немаленький рост.
– Фрэнк, что происходит?
Тот презрительно кривит губы.
– Тебя взяли с поличным, Ксандер, отрицать очевидное бесполезно, – предельно серьезно объявляет он. А миг спустя обрушивается на своего помощника с холодным безразличием: – Ты обвиняешься в пособничестве злостной нарушительнице законов Континента, и я приговариваю тебя и твою подельницу к немедленной ссылке в Бастион.
Непроизвольно дернувшись, хмурю брови.
Бастион? Он сказал Бастион?
Не может этого быть. Это сказка для непослушных детишек, которой старшие поколения пугают их, чтобы отбить желание нарушать закон.