Выбрать главу

Виталий Лиходед.

Батальон крови.

Роман

Посвящается моему отцу Лиходеду Григорию Павловичу — участнику взятия города-крепости Кенигсберг и всем, кто жил и воевал в то нелегкое время.

1. Первый бой

— Ну что, родной, будешь? — спросил Гришу сержант Фролов.

— А что это?

— Да водочка, сынок, водочка.

— Да, конечно.

— Не давай ему, не бери грех на душу. Завтра пацан ляжет в землю из-за пьяной дури. Дай ему привыкнуть и к нам, и к пулям. Будет спьяну, как собачонка, метаться — обязательно нарвется, — вступил в разговор старшина Савчук.

— Да ладно, ты. До завтра выветриться, — смеясь, возразил Фролов.

— Нет. Сам-то давно героем стал? Себя вспомни, как все кусты под Могилевом обхезал. Теперь-то ты смелый. Забыл, как тебя чумного Тамбовский Витя за шкирку из воронки вытаскивал. Первый бой самый трудный: выжил — считай, что в избранные к Богу попал.

— Ну ладно, ладно. Все. Иди, Гриша, в землянку — лучше поспи. По молодости оно всегда спать хочется. А мы тут сами. «Партсобрание» проведем.

— Да вы чо, мужики? — возмутился Григорий. — Я чо, не разу не пил, по-вашему?

— Иди, не бузи, успеешь еще, — грозно произнес старшина.

Гриша шмыгнул носом, с обидой посмотрел на старшину и, отвернувшись, пошел по окопу. Протиснулся сквозь узкий проход и оказался в темной землянке. Со всех сторон воняло потом и протухшими портянками, но его этот запах не испугал, он слышал запахи и попротивней. Увидев свободное место, Григорий положил свой ППШ, снял шинель и, удобно устроившись на грубо обтесанных досках, укрылся ею — и сразу уснул.

В два часа ночи его разбудил мощный взрыв. Где-то рядом разорвался огромный снаряд, но затем наступила тишина. Странная глухая тишина, о которой он много раз слышал. Преподаватели из Ташкентской школы связи часто рассказывали об этом странном явлении, тишине перед боем, но никто не говорил, как она умеет забираться в душу. Вместе с ней лезут страшные мысли, что это последняя ночь и что завтра все — жизнь кончится.

И раньше Гриша чувствовал войну, но она была где-то там — в другом мире… Жизнь Григория началась в Казахстане, в Тургайской степи, в селе Совинковка, недалеко от города Павлодара. Когда ему исполнилось восемнадцать, шел 1944-й год: третий год Великой Отечественной войны. Он рос и видел, как страна все отдает фронту. Родители голодали, он тоже. Мать надеялась, что в Павлодарском интернате, куда его отправили жить и учиться, Грише будет лучше, но жизнь в городе оказалась намного труднее, чем в деревне. В деревне можно было хоть что-то найти: поохотиться в степи, порыбачить на реке Ишим, а в городе нет — дневная пайка и все… В 1944-ом Красная армия уже вышла за границы СССР и вела бои на земле Германии. Для немцев это был последний шанс что-то изменить на карте военных действий: они хотели остановить победоносное наступление противника, но все их попытки были тщетны. Красная армия давила и сметала на все на своем пути. Тогда-то и начал Григорий Павлович Михайлов военную службу. Первая отметка в «Солдатской книжке» датируется первым января. Призвали его за полтора месяца до восемнадцатилетия, а затем сразу отправили учиться в Ташкентскую школу радистов. По окончании ее Григорий был откомандирован на Третий Белорусский фронт… В расположении части он оказался среди таких же, как и он, новичков и тех, кто шел от самого Сталинграда. Старики приняли его тепло, а молодежь не обратила внимания. Известие о том, что на рассвете их батальон участвует в наступлении, немного смутила молодого солдата. Он был еще не обстрелян и не готов вот так сразу идти в бой. Но те, кто оказался рядом, помогли: они, привыкшие к свисту пуль и разрывам бомб, решили прикрыть парнишку, чтобы Гриша по неопытности не погиб в первом бою…

Впереди стоял Кенигсберг: город с мощной оборонительной системой. В этот район стягивались все отброшенные части врага. Система обороны города состояла из трех рубежей и крепости. Первый находился на расстоянии 20-ти километров от центра города, второй — в 6-8 километрах, а третий был расположен на городской окраине. Все эти укрепления были хорошо подготовлены. Кроме минных полей, траншей и баррикад использовались специально построенные и усиленные каменные сооружения и старые форты. А в центре Кенигсберга находилась укрепленная крепость, способная выдержать продолжительную осаду. Армия врага насчитывала 130 тысяч человек, включая 4 тысячи орудий и минометов, 108 танков и штурмовых орудий, 170 самолетов. Со стороны СССР в Кенигсбергской операции участвовали 11-я гвардейская, 39-я, 43-я и 50-я армии, а так же 1-я и 3-я воздушные армии 3-го Белорусского фронта. При штурме города-крепости было задействовано 5,2 тысячи орудий и минометов, 538 танков и САУ, 2,4 тысячи самолетов. Конечно, перевес был, но стоило учесть, что Кенигсберг считался неприступным…