Дорога кончилась. Спрыгнув с мотоцикла Воувка всадил Воторсу такого пинка, показал кулак и что-то произнес такое, что тот больше не отставал. Разведчики выскочили к полю. Оставалось пробежать по открытой местности метров триста не больше. Но бежать надо было по указанной метками тропе. Шаг сторону мина — взрыв. Пострадаешь не только сам, но и товарищей зацепит.
С дистанцией в пять шагов разведчики змейкой побежали по полю. Гриша внимательно, как и остальные, всматривался в метки и старался бежать шаг в шаг. Распаханное поле почти кончилось, Григорий уже видел впереди кусты. В них можно было прыгнуть и отдышаться, но последние сто метров стали невыносимыми. Рация больно ударяла по спине с каждым шагом, бежать становилось все труднее. Три ночи они толком не спали, да плюс месяц пили и бездельничали в поселке. Такая пробежка требовала постоянной тренировки. Естественно темп снизился и, как предполагал командир группы, немцы выехали из леса и увидели убегающих по полю солдат. Они стали вдоль поля и стали расстреливать их. Пули засвистели над ними. Одна случайно попала в мину, и в нескольких метрах в стороне раздался взрыв. Затем упал сбитый пулей Колек. Она попала ему в руку. Он зажал рану рукой, встал и, не останавливаясь — продолжил бежать. Сразу после взрыва Воторс кинулся к воронке с поднятыми руками. Англичанин упал на колени и громко заорал по-немецки. В грохоте автоматов немцы его не слышали, но и не стреляли по тому, кто стоял в стороне на месте и сдавался.
— Там же Яшка остался. Сдаст его этот гад, — с этими словами Воувка развернулся и всадил длинную очередь в предателя. Тот дернулся, словно хотел обернуться посмотреть, кто убил его и разворачиваясь упал в глубину воронки. Сашка снял с ремня гранату и кинул англичанину в след.
— Чтобы не выжил! — крикнул он товарищам. Из-за этого получилась заминка. Некоторые немцы перестали стрелять. Они пытались рассмотреть, что произошло в поле. Колек бежал последним. Он развернулся и стал расстреливать стоящих на дороге фашистов. Немцы попадали на землю. Этого времени, этих секунд хватило, чтобы запрыгнуть в кусты. Оттуда Гриша и остальные прикрыли огнем задержавшегося Кольку.
— Ждать нельзя, уходим сразу, — скомандовал командир. — Гринь, ты рацию кидай! На кой она теперь, вся дырявая. Главное дойти. Ща, в рощу и, помним, да, идем по веткам. Там хоть и много мин сняли, еще что-то осталось. Не нужно, чтобы они оказались нашими. Уходим спокойно. Фрицы в поле не пойдут, а вот с той дороги, где мы прошлый раз гуляли. Помнишь, Гриня, дорогу-то, глазастый ты наш.
— Да.
— Так вот оттуда могут встретить. Можно было бы наших вызвать, чтоб прикрыли, но Грине что-то на рации не везет.
Разведчики посмотрели на пробитую рацию и на радиста.
— Нужно тихо идти теперь, — предложил Санек. — Если что, в роще отлежимся. Она заминирована, в нее немцы тоже не пойдут, а ночью, как раз и вернемся.
— Посмотрим. Если немцы нас встретят, затаимся, а если нет, считай повезло.
Разведчики прижимаясь к земле стали пробираться к роще. Она была рядом, сразу за кустами и небольшой посадкой.
Немцы на другой стороне поля сели в машину и уехали. После этого к роще подошли быстро. Пока Григорий перебинтовывал Николая, Сашка разведал дорогу и доложил, что два мотоцикла с пулеметами уже ожидают их. Они заехали в саму рощу, видать знали, где мин нет, и приготовились встретить группу разведки.
Воувка приказал залечь за двумя сросшимися деревьями и ждать. Перед штурмом города, разведгруппы в плен не брались. Разведчиков расстреливали на месте. Информация, которую они доставляли, имела важное значение в предстоящих боях. Немцы не знали, что эта разведгруппа выполняла совсем другое задание, они выполняли приказ и не хотели пропускать разведчиков. Ребята залегли, укрылись сухой травой и листвой, говорили лишь по делу и то шепотом, ждали, когда немцы уйдут. Сашка через каждые два часа ползал, проверял их. Сколько по времени придется ждать никто не знал. Телогрейка отсырела, костер жечь было нельзя, оставалось единственное, открыть тушенку и поесть.