Григорий сжался и одним глазом из-под дерева просматривал впереди себя рощу. Автомат забирал последнее тепло. Радист стал вспоминать Татьяну.
— Эх, ждала меня, небось, девчонка? А я в разведку, да еще здесь вот застрял. Какое сегодня число? Интересно, Новый год уже прошел? Потерял счет дням в этих лесах и рощах. Нет, еще два дня осталось, наверно. Скорей бы уже добраться. Нет, так нельзя! Слишком хочется жить, а война сволочь, любит поиздеваться. Она напомнила мне: эй пацан, ты чё сюда в люли пришел играть? Вот воюй, а то пришлю старуху с косой. А хочешь Новый год, терпи — заслужи его.
К вечеру одежда промокла. Пальцы замерзли и не сгибались. Выпал хороший новогодний снег. Он прикрыл черную землю, и усложнил задачу разведчикам. Бойцы стали заметными. Вокруг каждого образовалась лужа с грязью, и в этом состоянии уже не хотелось что-либо делать. Они продолжали ждать, когда уйдут немцы. Колек не выдержал и спросил командира:
— Чего мы лежим здесь? Давай лучше по роще в глубину уползем, а там, наши, вернемся.
— Там все заминировано, забыл данные полковой разведки?
— Ну и что. Сейчас тихонько, друг за другом. Санек впереди мины спицей нащупает и пометит, а мы за ним.
— Хорошо, давай, а то окоченеем, — согласился Воувка.
— Немцы даже если и услышат не пойдут за нами — мины. Постреляют и все, — добавил Сашка. Он достал из сапога спицу и первым пополз в глубину рощи. Остальные, разгребая снег, двинулись за ним. Разведчики видели, как Сашка метит мины, и обползали их стороной.
— Странно, почему мы сразу так не сделали, — думал Григорий. Он не знал, что роща выходит в расположение штрафбата, за которым стояла рота СМЕРШ. Они могли и перепугать. Увидев отступающих или пробирающихся в тыл солдат эти бойцы стреляли сразу. Кто хоть на секунду задумывался или сомневался, мог сам попасть в штрафники. Жалеть врагов народа считалось предательством.
Конечно, это были наши солдаты и они бы сначала схватили, если бы не убили, передали по рации, разобрались, и на это ушло бы много времени, пришлось долго объяснять, зачем они после разведки сунулись к штрафникам. Доказать, что рощу со стороны поля перекрыли немцы, было трудно. Никто бы не поверил, что враги спокойно разъезжают и ставят засады на нейтральной земле.
Все думали, что задание несложное, никто не знал, что этот англичанин предатель. Возможно, он и не был англичанином: какой-нибудь австриец, или эстонец. Лишь командир группы все понимал, и он принял решение: ползти назад, но не выходить в расположение штрафбата.
Бойцы до рассвета по-пластунски двигались в глубину рощи, а потом повернули назад, чтобы выйти у своего поля, но в другом, отдаленном от засады месте.
— Ничего, пусть мы время потеряем и устанем, но так оно спокойней, — объяснил разведчикам Воувка.
Всю ночь и полдня они ползали по роще. Разгребая грязь, старались не задеть помеченные мины и к вечеру поняли, что единственный выход перекрыт немцами. Они, вернувшись к полю, залегли, чтобы дождаться темноты и под ее покровом пробраться к родным окопам. Но ночь не спасла солдат. Выход из рощи просматривался и хорошо освещался полной луной. Григорий все это время злился на то, что он не смог сберечь рацию. Ему казалось, что именно он виноват в этой безвыходной ситуации. К тому же кто-то из разведчиков произнес, что можно было вызвать подкрепление со стороны батальона. Гриша не долго сомневался. Он решил исправить случившееся, подполз к Воувке и спросил:
— Скажи честно, без потерь не выйдем?
— Похоже так, чаго темнить.
— Ну, тогда я пойду на немцев один. Накрою их неожиданно, а вы в это время уйдете. Погибну, значит сам виноват, нужно было рацию беречь, останусь жив, значит повезло. Если потерь не избежать, уж лучше тогда я один голову сложу, чем все мы.
— Еще раз! Что ты хочешь сделать? — спросил командир группы.
— Подойду тихонько к немцам на мотоцикле, неожиданно выстрелю в упор, их там всего трое. Расстреляю и все! Вы в это время успеете в поле уйти. А пока остальные фрицы подбегут, или подъедут, и я успею отойти.
— Рискованно. Может с тобой еще кого отправить.
— Нет, я один справлюсь, — напрягая лицо, со злостью ответил Григорий.
— Ну, давай братишка. Как только стрелять начнешь, мы пойдем в поле. А так, конечно, если выскочим, они нас из пулемета, как зайцев перестреляют. Мотоцикл с фрицами один, остальные на рубеже. Но учти, они могут быстро подойти. Не мешайся, як корова. Конечно, им еще успеть добежать нужно, но стрелять, то они сразу начнут. Так что тебе придется отходить и отстреливаться, но, главное, у мотоцикла — бей их и сразу отходи.