— Ты это о чем?
— Да о том, что жить нужно всегда. Вот ты сейчас кипишь, злишься, а все равно ничего изменить не можешь. Лучше живи отмеренные минуты в. счастье. Есть возможность, наслаждайся тем, что есть вокруг тебя: лес, поле, снег, и возможность вспомнить Новый год, дом, девушку.
— Откуда ты знаешь?
— Что я знаю?
— Ну что на Новый год было? Про девушку?
— Ничего я не знаю. Праздник был хороший, как до войны, радуйся тому, что ты можешь это вспомнить. Был бы убит, ни о чем бы не думал.
— А-а, ты вон о чем. Да, воспоминания штука хорошая. Особенно если есть что вспомнить.
— Это точно. Так что не грусти: закончился бой, остались живы — и слава Богу!
— Федор, а ты как друга потерял? — спросил Григорий солдата.
— Полез он в окоп, а там три немца. Он одного застрелил, а второй его, он и крикнуть не успел.
— Вот и Рыков. Тоже крикнуть не успел, прямо в сердце пули попали. А я даже выстрелов в этой суматохе и шуме не услышал. Как старшина говорит, раз — и все.
— Это ваш разведчик? — спросил Паров.
— Да, наш разведчик. Хороший честный парень, боксер. Он немцев побил от души, а этого пацана-фашиста не заметил, видать, он притворился, что мертвый. Зато я его заметил и пристрелил, да так, что теперь челюсть болит и самому противно.
— Если противно, оттого что убил, значит, Бог в твоей душе живет, — объяснил Паров.
— Ты же ученый, учитель, а тут о Боге заговорил? Почему? — спросил его Гриша.
— Вот потому и заговорил, что ученый. Ты думаешь, откуда вера в человека берется. Все от Бога. Сотни лет наши деды и прадеды в него верили, а тут взяли и запретили — нет, эту силу из души никакими клещами не вырвешь. Она в крови, в молоке матери, во всем, что нас окружает.
— И даже здесь, в этой войне? — спросил Григорий.
— И даже здесь. Без веры человек никуда, — ответил учитель.
— Я тоже верю. Но верю в силу человека, в его честность, в правду. Они тоже могут быть верой, и она, если это честно делать, — спасает.
— Во всем этом и есть Бог, простоты не называешь его имя, но говоришь его словами. Это обыкновенные заповеди. Их должен каждый соблюдать: быть честным и искренне верить. Хочешь, я тебе Библию дам прочитать. Сейчас всем солдатам разрешили ее. Сам Сталин согласился, что вера русского народа — это непобедимая сила.
— Сила? — удивился Григорий. Сила в мужестве, честности и единстве. Так нас в учебке учили на политзанятиях, и я почему-то с нашими учителями-фронтовиками согласен.
— А ты попробуй, посмотри на все со стороны, — предложил Паров.
— А что мне смотреть со стороны? Я и так все вижу. Вот сегодня в глаза смерти заглянул.
— Это как? — спросил Федор. Он шел рядом, внимательно слушал разговор и никак не решался о чем-то спросить.
— Вот так. Рыков мне улыбнулся, головой кивнул, за то что я двух фрицев, что на него со спины напасть хотели, убил, а потом взгляд его стал холодным и неживым. Только что глаза улыбались, а тут раз и умерли — стеклянными стали. Тут, кто хочешь, одуреет, а старшина мне за это в челюсть, чтобы я не дурил.
— Ну а ты этого, что в Рыкова стрелял, убил?
— Конечно, убил, всю башку снес.
— Эй, ребята, смотри, машина в нашу сторону возвращается, — крикнул Паров.
— Федор, давай тормози ее.
Машина остановилась.
— До поселка добросишь? — спросил Григорий.
— Да тут идти-то осталось пару километров, — ответил молодой лейтенант.
— А что, подбросить трудно? — еще раз поинтересовался Гриша.
— Рядовой, как вы с офицером разговариваете? — разошелся лейтенант.
— Ты, мил человек, не горячись, — вступился дед-водитель. — Глянь, у него вся рация пулями побита. Ребята после боя, они как вы по тылам не шатаются.
— Ну ладно, прыгайте. А в поселке куда? — спросил лейтенант.
— К дому связисток, за новой рацией.
— А потом опять на передовую?
— Да.
— А челюсть что синяя?
— Так рукопашная ж была, — ответил Григорий.
— Да, ну давай я вас и туда и обратно до взятых немецких позиций. Хотите? Пока я добрый и время есть.
— Конечно, хотим. Выручите здорово, а то немного устали, а нам еще батальон догонять.
— Прыгайте, поехали, — крикнул им лейтенант.
— Эх, — вздохнул дед. — Совсем мальчишки, а уже в рукопашной были и выжили же. Значит, добьем немца, никуда он не денется, раз такие мальчишки воевать умеют.
Машина быстро доехала до поселка и остановилась у дома радисток.
— Оля, — окликнул Григорий знакомую радистку. — Позови Титову.
— Да, сейчас, — ответила девушка. Через секунду Титова выскочила из дома.