— Ур-ра! Враг разбит! — ликовал Хок. — Гляди, Гораций, чудище-то откинуло копыта!
Лиз вместе с ними не отрываясь смотрела в ту сторону.
Взрыв как будто не причинил гигантской туше большого вреда. Огромные задние лапы, две более короткие передние конечности, змеиная шея — все было на месте. Только вот голова… Лиз поняла, почему граната разорвалась относительно тихо: она угодила в пасть и снесла рептилии нижнюю челюсть. Из черепа торчали обломки костей, глаза вытекли, ноздри превратились в зияющую дыру.
И все же чудовище было ещё живо Оно находилось в предсмертном оцепенении. Кровь хлестала во все стороны. В последних отблесках солнца её струй казались рубиновым дождем Чудовище, лишённое половины пасти, тем не менее пыталось ревом выразить свой ужас и гнев. Передние лапы сцепились намертво. Изуродованная голова раскачивалась вo все стороны, а тело, стронувшись с места, поползло на них. Монстр жаждал мщения!
Страшный взрыв лишил его зрения, но не слуха. Со странной для такой огромной да к тому же искалеченной туши грацией чудовище повернулось к Хоку. Так вот отчего у сержанта прервался голос: торжествующий вопль быстро сменился воплем ужаса. Зверь чуть помедлил, уставившись пустыми глазницами на маленькую группу, и опять пополз.
Страх, жалость, отвращение смешались в душе Лиз. Ей тоже, как какому-нибудь таймаутеру, до отчаяния захотелось попросить пощады. И хотя страшная агония рептилии вызвала у неё острую жалость, она не могла без омерзения смотреть на зеленые извивы хвоста, на серую чешую. Л ещё в ней проснулась глубокая, древняя родовая память, с первых форм зарождения жизни. Но сильнее жалости и отвращения, сильнее родовой памяти был страх. Он так сковал Лиз, что она не могла издать ни единого звука.
Крикнуть — значило приманить к себе чудовище, и все же, если бы она могла перевести дух, то непременно бы закричала. Ради того, чтобы стряхнуть с себя мелкий страх, Лиз готова была даже пойти на смерть. Почувствовав рядом с собой какое-то движение, она перевела взгляд на Хока. Отчаянный храбрец зажал в руке ещё одну гранату. Но в ней не было фитиля, его сдуло ураганное дыхание рептилии, когда она проползала мимо.
Глаза Марвелла крепко зажмурены, отметила Лиз. Низким утробным голосом он бормотал то ли молитвы, то ли проклятия. На мгновение его накрыла огромная тень рептилии, накрыла и проплыла мимо. Лиз с трудом перекатилась на живот — поглядеть, что будет дальше.
Пятнадцатитонный чешуйчатый монстр взбирался по крутому склону. Лиз вскрикнула с чувством облегчения: Хок остался цел и невредим, Марвелл в безопасности, а сама она не потеряла способность оценивать события. Ее мозг освободился от тупого оцепенения, и десятки вопросов тут же обрушились на его извилины. В основном они касались того рокового пути, который привел их экспедицию на эту зловещую выжженную равнину. И впрямь невероятное путешествие! Физических ощущений почти никаких, зато явственное чувство прикосновения к чему-то неизвестному, что Хок называет вступлением во врата ада. Интересно, смерть тоже вызывает такие странные реакции?
А потом эта необъятная рептилия!..
Затаив дыхание, изо всех сил изгибая ноющее тело, Лиз следила за восхождением чудовища. Его мозг был разбрызгай по разбросанным вокруг камням, за ним тянулся кровавый след, и все же оно прокладывало себе путь, настойчиво преследуя врага! Такие твари водились на Земле более сотни миллионов лет назад, когда вся планета ещё была заболочена и омывалась теплыми морями. Но потом они вымерли, а здесь, среди голых скал и извергающихся вулканов, выходит, сохранились!
Поток её проясняющихся мыслей был прерван криком Хока:
— Эй, мартышка! Гораций! Беги-ка туда па своих щепочках и погляди, что сталось с нечистью!. Давай!
Чудовище уже вскарабкалось так высоко, что казалось игрушечной зверюшкой на фоне массивных валунов. Лиз видела, что оно выбивается из сил. Вот оно остановилось, принюхалось, но в прострации, близкой к смерти, неуклонно продолжало двигаться вверх! Какой-то импульс или инстинкт побуждал его ни в коем случае не прерывать восхождения. Может, его здешние враги живут на высотах? Или над тем, что осталось от его разума, властвует некая высшая, фатальная сила, дикое желание обрести вечный покой где-нибудь в скрытом горой святилище? На этот раз девушку вернул к действительности жалобный голос Марвелла.
— Лиз, ну и что? Он ушел?
Хок, также наблюдавший за рептилией, вдруг осознал, что Гораций не обратил внимания на его приказ.
— Ну ты, мятежная мартышка! Тебе что, повторить приказание? Ступай за нечистью!